Чтение онлайн

– Сейчас не война, - жестко заметил Эрик Николаевич.
– Будем ждать решений комиссии. Через четыре дня праздник, торжественное заседание надо провести. Потом День Победы... И еще. Завтра же надо полную инвентаризацию станции, просмотреть каждый блок, все службы. И у нас подраспустились люди, слишком уж благодушное настроение. Да и случай с операторами быстро забыли. Помните, с запашком на работу явились? Пожалели, не хотелось биографию портить. А теперь чувствую, что зря... В общем, завтра наша главная забота - полный порядок на станции. Везде и во всем.

Где бы ни бывал Кардашов в день 9 мая - в Москве или Ленинграде, Смоленске или Свердловске, он всегда шел на то место, куда стекались в этот день фронтовики. Нет, ему не довелось самому быть даже вблизи фронта - семью эвакуировали в Фергану, оттуда они с матерью вернулись лишь через два года после Победы. А отец... отец "пропал без вести" в 41-м, и так и не удалось выяснить, где именно он погиб, известно, что в Белоруссии - и только. Отец был в пехоте, рядовым бойцом...

Как обычно, в восемь утра Эрик Николаевич заехал на АЭС, прошел по дежурным сменам всех четырех блоков, на третьем встретил Тимофеева, и он увязался за директором в парк, где сегодня встречались фронтовики.

Гремел духовой оркестр. Звучали до боли знакомые мелодии военных лет. День был ясным, солнечным, праздничным. Привычные плакаты: "4-й отдельный артбатальон", "Ищу однополчан", "Воевал в Восточной Пруссии", "С кем брал Берлин? Отзовитесь" - и многочисленные самодельные стендики с фотографиями молодых парней, большинства из которых уже давно не было среди живых.

Сбившись в кучки, фронтовые друзья пели, разговаривали, кое-кто танцевал. Эрик Николаевич и Тема пробирались сквозь толпу: какой-то определенной цели у них не было, хотелось просто побыть в кругу фронтовиков.

У центральной эстрады парка, на которой давали свой концерт школьники, сгруппировались бывшие партизаны. В центре круга - секретарь обкома, в старенькой потертой гимнастерке, с тремя боевыми орденами - другие награды в этот день он не надевал. Рядом с ним молодой генерал авиации. Тимофеев сразу узнал его.

– Тот самый, - толкнул он Кардашова, - с ним я летал тогда на разведку...

Секретарь обкома заметил директора АЭС.

– Ну, атомный бог, иди сюда, познакомлю, - позвал он Кардашова и что-то сказал генералу. Тот с любопытством посмотрел на Эрика Николаевича.

Поздоровались. Рука у летчика была крепкой, жилистой.

– Его батя, - секретарь представил генерала, - к нам летал, на партизанском аэродроме раз сто приземлялся. Мы на него молились. Но за всю войну лишь до майора дослужился, а сын-то, гляди, уже генерал!

Секретарь повернулся к Кардашову.

– А это начальник атомной станции. Пока нашей, а не той, где тебе пришлось...

Генерал едва заметно подмигнул секретарю:

– Военная тайна. Мне положено молчать... Это я, так сказать, по давнему знакомству... У вас на станции, - обратился генерал к Кардашову, - отличный парень есть. Дозиметрист. Я с ним летал...

– Тема, - позвал Эрик Николаевич.

– Точно!
– обрадовался генерал.

Тимофеев пробился к ним. Генерал обнял его, расцеловал.

– Великолепный мужик!
– Летчик не выпускал Тимофеева.
– Он меня сориентировал. Не слепыми кутятами летали, а грамотно. В общем, накрыли кратер сверху аккуратно и быстро.

– Наслышаны о подвиге вертолетчиков, наслышаны, - подтвердил секретарь обкома.
– Во всех газетах о вас пишут.

– Нет, теперь не о нас, о других, - возразил генерал, - мы свое получили и улетели. Два месяца отпуска каждому. Веселенькая работка была...
– задумчиво добавил он.
– А тебе, дозиметрист, великое спасибо. Помнишь, приборы у тебя зашкалило. Так там много было.

– Знаю, - подтвердил Тимофеев.
– Теперь знаю, а тогда слепым был.

Секретарь отозвал Кардашова в сторонку.

– Пару слов, по секрету, - сказал он.
– Имей в виду, вашу бумагу я тогда сразу направил в ЦК. Ее оценили по достоинству, очень помогла... И еще. Есть мнение, что тебя следует назначить начальником той АЭС. Там энергоблоки нужно пускать в работу. Хочу предупредить: твою кандидатуру буду поддерживать самым решительным образом. Мнения твоего не спрашиваю, но на всякий случай будь готов.

– Я попросился туда еще в апреле. Доверят - поеду, - ответил Эрик Николаевич.

Ни секретарь, ни Кардашов не догадывались, что решение о новом директоре АЭС будет принято через несколько дней...

– Это контрольно-пропускной пункт, - шофер показал на шлагбаум, будку на шоссе, колонну машин, которые дожидались в очереди.
– Здесь вас должны встречать.

– Остановите, - распорядился Кардашов, - пройдусь. Тут минут сорок простоять придется...

– Так не надо, - усмехнулся шофер, - "Волги" могут и без очереди. Да и пропуск у нас могучий, - он показал на ветровое стекло, - только честь отдают,

– Ждите, - приказал Кардашов, - а я посмотрю, что там...

Он вышел из машины.

Колонна грузовиков двигалась медленно. На обочине собрались водители, курили.

Кардашов достал сигареты, попросил прикурить. Водители расступились, приняв его в свой круг.

– Подзаработаю, и сразу на юг, к морю, - усатый водитель продолжал прерванную беседу, - все-таки тысчонка за месяц набежит, хотя ребята там, на площадке, и побольше зашибают.

– Им в "намордниках" приходится, а мы на свежем воздухе, - бросил реплику другой водитель. Пожалуй, он был помоложе других.

– Тебе не намордник надо, а...
– усатый шофер сделал выразительный жест, и все расхохотались. Кардашов тоже улыбнулся.

– Хорошо платят?
– спросил он, когда смех затих.

– Из новеньких?
– пожилой водитель смотрел вопросительно.

Эрик Николаевич кивнул.

– Заработать можно. Пятикратка все-таки, - охотно объяснил молодой водитель.
– Где такое есть?

– Но, наверное, крутиться приходится...
– заметил Кардашов.

– Стоять, браток, стоять, - возразил усатый шофер.
– Мы больше стоим у разных пунктов, но главное, в зону попасть, а остальное значения не имеет. Разве не знаешь: солдат спит, служба идет. Так и у нас. Тут за гнилую атмосферу платят, воздух-то, знаешь, какой вредный? Он весь из радиации...