Фантом
Шрифт:
– Эрик Николаевич, "грязь"!
– крикнул дозиметрист.
Кардашов выскочил из машины.
– Одну минуту, - бросил он шоферу и секретарю райкома.
– Сколько? спросил он дозиметриста.
– Зашкаливает...
– Ого!
– Кардашов, наконец, обратил внимание на водителя "Жигулей".
– Я где-то вас видел...
– Наверное, в министерстве.
– Соловьев попытался улыбнуться.
– Вы, если не ошибаюсь, Кардашов...
– Значит, вы оттуда?..
– Я в отпуске. Сейчас в Москву, а потом назад.
– Что делать, Эрик Николаевич?
– спросил дозиметрист.
– Попробуйте отмыть, - посоветовал Кардашов.
– В общем, как положено. Давайте, - обратился он к Соловьеву, - отойдем в сторонку.
– Я тороплюсь. Каждая минута на счету...
– попробовал возразить тот.
– Мы долго не задержим, - Кардашов говорит спокойно, - машина "грязная", надо попробовать отмыть. Сами понимаете, для пользы вашей и детей.
Подошел секретарь райкома. Он молча наблюдал, как лейтенант сел за руль, завел "Жигули" и въехал на них на площадку, где уже суетились пожарные, готовя свои шланги.
– А дети пусть погуляют, - крикнул вдогонку Кардашов.
– Ну я вас слушаю, обратился он к Соловьеву.
– Что там у вас происходит?
– Пожар на четвертом блоке. Был какой-то взрыв. Ну а остальное мне неизвестно...
– Вы по должности?..
– Заместитель директора по административно-хозяйственной части, - быстро сказал Соловьев,- поэтому не очень-то разбираюсь, что именно произошло.
– Тем не менее уехали...
– Бросили...
– добавил секретарь райкома.
– А вы, собственно, кто?
– огрызнулся Соловьев.
– Спокойно, - прервал Кардашов, - не могли бы вы поподробнее. Какой номер сигнала: "первый", "второй" или "третий"... Вы не могли не знать.
– "Первый".
– Соловьев отвел глаза, не выдержал взгляда Кардашова.
– Ясно... С вами все ясно, гражданин Соловьев...
– Я тут ни при чем!
– Соловьев перешел на крик.
– Я в отпуске, понимаете, в отпуске!
– Понимаю, - спокойно ответил Эрик Николаевич.
– Это преступление.
Кардашов кивнул секретарю райкома, и они вместе направились к "Волге".
Соловьев хотел что-то сказать, но будто онемел. Он стоял на дороге, боясь тронуться с места. А пожарные уже направили на "Жигули" струи из брандспойтов. Дети и жена, Соловьев стояли в стороне, с любопытством разглядывая, как потоки воды обрушились на их "Жигули".
– У тебя, директор, все подчиненные - партизаны?
– Секретарь обкома поднялся навстречу вошедшим.
– Впрочем, иначе я не догадался бы о том, что ты область поднял на ноги. Что, а начальство проинформировать не соизволил? Или боялся потревожить? Но имей в виду - в моем возрасте уже с пяти утра бессонница. Доживешь, узнаешь.
Кардашов хорошо знал секретаря. Его шутливый тон вовсе не свидетельствовал о хорошем настроении, скорее, напротив, секретарь был недоволен. Он работал в области уже более двух десятков лет, характер у секретаря был крутой, властный, терпеть не мог тех, кто обманывал или пытался обмануть его, - годы проходили, а такие случаи он не забывал.
Правда, в последние пару лет секретарь сильно сдал. Осунулся, постарел все-таки восьмой десяток пошел, да и, говорят, бегать перестал, а раньше его частенько видели в городском саду по утрам в тренировочном костюме. Впрочем, легенд о секретаре в городе ходило немало, но Кардашов точно знал одно: в годы войны секретарь в этих местах командовал партизанским отрядом. А потому он не сдержался, улыбнулся:
– Наивные люди. Не ведают, что со старым партизанским командиром имеют дело.
Секретарь смягчился, любил, когда вспоминали его прошлое.
– Хитрый ты, Кардашов, но это тебя не спасет... Чаю хочешь? Видишь, мы тут потихоньку чаевничаем - тебя ждем. Может, все-таки что-нибудь сообщишь...
За столом сидели второй секретарь обкома и заведующий отделом промышленности. Кардашов и секретарь райкома - тот держался позади директора АЭС, на всякий случай, мол, моя хата с краю - присели к столу для заседаний.
– Но прежде чем ты начнешь рассказывать, должен доложить о двух звонках, продолжал секретарь обкома, - сначала появился некто, - он глянул на бумажку, лежащую на столе, - Тимофеев. Он разыскивал тебя... Знал, куда звонить!.. Передал, что "идет по следу, а потому уже у соседей с юга". Пытался я у него выяснить и о соседях и о следе, но он так ничего и не сказал, мол, Кардашов все поймет... Партизан... Но я-то догадался, не зайца гонит - еще охотничий сезон не открыт, а "соседи" - это вот тут, - секретарь подошел к карте, ткнул в район южнее их области, - это единственная дорога, да и та проселочная, а вокруг болота и леса. Мелиораторы еще не добрались, так что всего четыре деревни и осталось - старики да старухи, молодежь в город подалась. Неперспективные деревни, а места там отменные. Значит, твой Тимофеев туда рванул. Правильно я понял?
– Верно. Радиационную разведку ведет. Он свое дело знает, - ответил Эрик Николаевич.
Девушка в белоснежном переднике внесла поднос с чаем.
– Благодарю, Зиночка. Гостям, пожалуйста, - кивнул секретарь.
Кардашов с удовольствием сделал глоток. Забыл, что давно уже во рту не было и маковой росинки.
– Зиночка, и несколько бутербродов, - едва заметно улыбнулся секретарь, по-моему, наши гости не успели позавтракать.
– Ничего, спасибо, - смутился секретарь райкома.
– Благодарить будешь попозже, когда мы к твоим делам перейдем. Я напомню, как на этом самом месте ты обещал к двадцатому посевную закончить, а сегодня уже двадцать шестое...
– Так тепло задержалось, сами знаете, - попытался оправдаться секретарь райкома.
– И из-за этого у тебя трактора не отремонтированы? Или ты считаешь, мы только на твои бумажки смотрим, а на полях не бываем? Не думай, что в обкоме только "Волги" - верно, с большака на них не свернешь, но у нас еще четыре "уазика"...