Фантом
Шрифт:
– Какие "полрейгана"?
– удивился Недогонов.
– Чувствуется, что из новеньких, - рассмеялся старший - у нас теперь не рентгены, а "рейганы", ну после того, как ихний Рейган с речью выступил. Мол, все смертники тут. А мы назло ему сидим и кефир попиваем.
– Вообще-то не дело...
– начал Тема.
– Надоело от радиации бегать, - объяснил старший, - что мы, зайцы-кролики?
– Спасибо за ужин.
– Кардашов встал.- Правы вы, конечно, но вот это, - он показал на грязный стол, - чести вам не делает. Надо убрать. Да и кабинет директора в столовую превращать не стоит, здесь работать надо.
– Освободим, коли директор вернется.
– Уже вернулся.
– Эрик Николаевич протянул старшему руку.
– Кардашов. Новый директор станции. В восемь буду здесь, в положенном мне месте.
– И секретарша тоже будет?
– съехидничал старший.
– Непременно, - подтвердил Кардашов.
– Она у меня симпатичная. Людочкой звать. Уже выехала сюда, жду ее завтра.
– Эрик Николаевич повернулся к Недогонову.
– А тебе, капитан, первый приказ: надо срочно этаж привести в порядок...
– Начальство мое...
– начал капитан.
– Теперь одно у тебя начальство, - перебил Кардашов, - я. Соответствующее указание будет. Сегодня же, - он взглянул на часы, - вечером. А теперь пойдем в машинный зал. Посмотрим, что там творится...
К штабу по ликвидации аварии, что находился в районном центре, подъезжали черные "Волги". Одна, вторая, третья...
Из них выходили заместители министров, генералы, доктора наук. Негромко переговаривались, поднимаясь на второй этаж, где находился кабинет временного председателя Правительственной комиссии.
– Что случилось? Я почти сутки на ногах, прилег, тут же звонок...
– Экстренное совещание комиссии.
– Что-нибудь на объекте?
– По-старому.
– Может быть, выброс?
– Да нет же! Говорят, назначили нового начальника станции. Кардашов фамилия, не слышал?
– Не встречал.
– Многих сейчас снимают и назначают. Подумаешь, невидаль - начальник станции?! Тут одних министров - не перечесть, пальцев на руке не хватит...
– Мне сам Стрельцов звонил, мол, извини, но приехать нужно...
У дверей кабинета председателя комиссии разговоры стихали. В комнату, где раньше располагался первый секретарь райкома, входили молча. Ни о чем не спрашивая, привычно рассаживались по своим местам.
Во главе стола сидел Кардашов, рядом с ним стоял Николай Иванович Стрельцов. Директор АЭС перелистывал протоколы заседаний комиссии.
Окно комнаты занимала огромная фотография разрушенного блока. Снимок был сделан с вертолета, очень четкий, на нем видны даже крохотные детали.
На стене справа - схема станции, графики работ по сооружению могильника над аварийным реактором и по подготовке к пуску первого энергоблока.
– Все собрались, - Стрельцов обвел взглядом присутствующих, - наше экстренное заседание комиссии я собрал по просьбе нового директора станции. Представляю его вам - Кардашов. Есть несколько проблем, которые требуют своего решения именно сегодня. Так по крайней мере считает Эрик Николаевич. А с ним спорить трудно.
– Стрельцов умолк, давая понять, что он не одобряет упрямство директора.
– Вам слово, Эрик Николаевич.
– За столь поздний вызов сюда всех не извиняюсь, - неожиданно начал Кардашов.
– Есть проблемы, которые нужно решать немедленно.
– Он подошел к схеме станции, ткнул пальцем в вентиляционную трубу.
На ней мы должны поднять красный флаг как символ того, что станция вновь вступила в строй. А значит, нужно решить две проблемы - подготовить к пуску два энергоблока в кратчайшие сроки и очистить от радиоактивной грязи крышу и все это пространство.
– Кардашов показал зону вокруг трубы...
– И еще закрыть реактор. Кстати, не кажется ли вам, что это главное? заметил доктор наук.
– Безусловно. Но это уже ваша проблема, - спокойно возразил Кардашов.
– А передо мной поставлена четкая задача: пустить энергоблоки!
– Одно без другого невозможно, - парировал доктор наук.
Легкий шумок прокатился по комнате. Стрельцов, улыбнувшись, мол, слушайте-слушайте, сделал знак рукой - потише.
– Да, я настаиваю, чтобы комиссия все свои силы сосредоточила на аварийном блоке, чтобы в кратчайшие сроки его закрыть, - сказал Кардашов, - а на станции уже буду командовать сам. То, что я увидел сегодня, недопустимо. Полная неразбериха, более того, беспомощность...
– Это уже слишком, - возмутился Стрельцов.
– Надо выбирать выражения, Эрик Николаевич!
– От этого ситуация не изменится, - парировал Кардашов.
– На восемь утра назначен взрыв вот этих емкостей.
– Он показал их на схеме.
– Кто распорядился?
– Коллективное решение.
– Генерал встал.
– Необходимо проложить пути, установить кран, иначе мы не сможем работать на крыше, которую, как вы правильно заметили, необходимо освободить от источников радиации. А там топливо, куски стержней. В общем, источники до тысячи рентген.
– "Рейганов", - улыбнулся Кардашов.
– На станции говорят "Рейганов", мне нравится новая терминология.
– Товарищ Кардашов, мы серьезным делом занимаемся, - нахмурился Стрельцов.
– Других вариантов нет?
– Эрик Николаевич не среагировал на замечание председателя комиссии.
– Зачем же уничтожать одно во имя другого? Тем более не ясно, как вы будете работать с краном, пока все роботы, насколько мне известно, отказывают. В том числе и те, что закуплены в ФРГ и Японии. И надо учитывать, без этих емкостей мы не сможем пустить станцию. Следовательно, сначала взорвем, а затем будем строить? Нет, так не пойдет! Я на это не соглашусь.