Чтение онлайн

— Да, конечно. — Киваю в ответ.

Они с Леной кивают друг другу. Я по Котлинскому вижу, что он вполне в нормальном настроении, в отличие от Лены. Которая необычно задумчива и слегка подавлена.

Мы ещё рассаживаемся в машине, перекладывая на заднее сиденье сумочки Лены, какой-то кардиган (зачем он нужен летом?) и ещё какую-то мелочёвку.

Лена трогается с места, молча проезжает около полукилометра, паркуется на обочине, глушит двигатель, поворачивается ко мне и, притянув меня к себе, не отпускает несколько минут, сопя мне в макушку.

— Мелкий, ты мудак. Дурак ты, Мелкий. — Бормочет она.

— Какое странное сочетание слов и действий, — смеюсь я, — особенно когда ты меня носом утыкаешь в… м-м-м… детали анатомии.

— Молчи, — говорит она, продолжая прижимать меня к себе всё крепче. — Не представляешь, что передумала, пока сюда ехала.

— Так вроде всё же в порядке? Я жив-здоров, ребята прикрыли сразу. Теперь понятно, что даже реальной опасности для жизни не было, так, поболтать хотели… Хотя и козлы, не спорю.

— Дурак ты, Мелкий, — повторяет Лена.

После чего нажимает что-то на моём сидении и оно откидывается назад почти как кровать. Лена прижимается ко мне, вжимая меня в спинку и не давая пошевелиться.

Аккуратно кладу руки ей на талию и раз за разом бросаю частоту спокойствия, за минуту приводя её в нормальное состояние.

— А ты, говорят, большое начальство ХОСа какими-то африканскими наёмниками пугала, страшный человек? — говорю, чтоб как-то разрядить обстановку.

— Можно сказать, что не пугала. Обещала, — бормочет Лена, не двигаясь с меня. — Я и сейчас в раздумьях.

— Боюсь спросить, на какую тему, — смеюсь, аккуратно сдвигая Лену с себя и возвращая спинку сиденья в вертикальное положение. — Лен, погнали? Бедный бассейн меня и сегодня не дождался, давай хоть к Сергеевичу успеем? Ты же умеешь ездить быстро?

— Хм… ладно, — почти приходит в себя Лена. — Быстрая езда — лучшая терапия. Только я сегодня везде с тобой. И это, Мелкий… после Сергеевича едем к моему Бате. Хорошо?

— Без проблем, — киваю, понимая, что сейчас лучше не спорить. Да и смысл, возможно, в этом есть. — А зачем?

— Я батю никогда ни о чём не прошу, думаю, ты заметил. Но сейчас как никогда нуждаюсь в его профессиональном участии. Не как банкира, — поясняет Лена, выруливая с обочины на трассу и утапливая педаль газа до самого пола.

К Сергеевичу, кажется, успеваем. Даже с запасом.

— Поясни? Саматов с Арабом вроде бы не считают опасность серьёзной?

— Мелкий, у меня нет от тебя секретов. Но ты уверен, что хочешь ответа?

— Разумеется, — кладу руку на её правое бедро. — Если не скажешь — как раз будет секрет.

— Я ещё пятнадцать минут назад искренне собиралась сделать так, чтоб этого территориального представителя достали и дома. — Признаётся Лена.

— В соседней стране? — широко открываю глаза. — Серьёзно?

— Более чем, — кивает Лена. — И сейчас ещё не уверена, что остыла.

— Тебе не кажется, что это перебор? — свожу брови вместе. — Сегодня и так двое человек погибли. Третий, вероятно, надолго сядет…

— Я не эгоистка. И даже более того, каторгой и фигнёй в реанимации могла бы вообще не страдать, уж ты-то знаешь. Но тут другое, — как-то необычно сосредоточенно объясняет Лена. — Это какой-то мой женский псих. Я понимаю, что он неконструктивен, но именно сейчас ничего не могу с собой поделать. Мелкий, те инъекторы, там ведь разные варианты возможны были. Я не стала спорить на базе, но те ребята с Котлинским не реаниматологи ни разу. А паралитик есть паралитик! И тот, кто готов использовать такое… должен быть готов к аналогичным ответным действиям. — Заканчивает она, со свистом обгоняя по встречке какую-то фуру.

— Араб тоже врач, военно-медицинская академия.

— Ты смотри, а ведь подумала ещё, — качает два раза головой Лена. — Но спросить постеснялась.

— Я не постеснялся, — смеюсь. — Психиатр, говорит.

— Ну видишь, не реаниматолог же. Он с этими спецпрепаратами имел дело только в теории и, скорее всего, только в рамках учебного спецкурса. Теоретического. А я… Это яд, Мелкий. Яд, блокирующий работу дыхания, сердечной мышцы, в общем, разные варианты. Антидот антидотом, но тебе только шестнадцать. — Лена смахивает что-то из уголка глаза. Я тактично стараюсь этого не замечать.

— Хорошо. Едем к Роберту Сергеевичу после тренировки, — киваю, чтоб не углубляться. — Давай с ним советоваться.

Интересно, а где-то есть в мире люди, которые спокойно могут отстоять свою точку зрения, когда их вторая половина плачет? Ни о чем не просит. Ни на чем не настаивает. Только молча роняет слёзы, ничего не прося.

Я уже сам готов придушить этого территориального представителя.

Продолжаю бросать на Лену частоту покоя до самого спорткомплекса. Кажется, её эта история зацепила больше, чем всех остальных вместе взятых.

…

Сергеевич, мазнув взглядом по Лене у входа, отводит меня в сторону:

— Спортивная форма есть?

— Конечно, — поднимаю в воздух пакет, с удивлением глядя на него.

— Не у тебя. Для неё форма есть?

— Да, в багажнике. — Поясняю, — в теннис ездим играть, плюс у неё свой зал, есть во что переодеться.

— Скажи ей, пусть возьмёт форму из машины, переоденется в женской раздевалке и идёт сюда.

Через пятнадцать минут, когда остатки абонементной группы расходятся, в зале остаются только те, кто идёт на соревнования. Тренировку с нами ведёт сам Володин, который мой тёзка. Впрочем, рисунок тренировки с ним не сильно отличается от обычного, разве что в ринге он мелькает гораздо больше Сергеевича. Кстати, через полчаса мне кажется, что как тренер Володин послабее.

А Сергеевич, полностью махнув рукой на наш тренировочный процесс, в углу с Леной лично заставляет её прыгать «квадрат», потом бросать кулаки перед зеркалом в учебной стойке, в общем, выжимает три пота из неё. С удивлением вижу, что вся эта физкультура идёт ей только на пользу, если говорить об эмоциях. Как боксёр она, конечно, выглядит смешно.

Мы уже заканчиваем, идём в душ, взвешиваемся, а Сергеевич с Леной ещё упражняются.

— … Саня, а почему так? — спрашивает Игорь, тяж, указывая на весы. Обращается к Володину, не ко мне.