Дети блокады
Шрифт:
– Во здорово! – вырвалось у Витьки. – Сейчас поеду смотреть!
– Никуда не поедешь, – строго сказала сестра Галя. – Совсем от рук отбился, избродяжничался. Мать пожалей.
– А что ты командуешь? Сейчас придет ма, я отпрошусь, – заартачился Виктор.
– Витька! – В окне появилось взволнованное лицо Валерки. – Слыхал? В Госнардоме, возле «американских гор», немецкий самолет сбили! Едем!
– Вот еще один шалопай явился! Никуда он не пое…
Галя не успела договорить, как Витька стрелой метнулся к двери. Но она перехватила его. Тогда Витька дернулся назад и через мгновение мелькнул в открытом окне. Догнать его никто не сумел, тем более Галя, у которой с детства были больные ноги.
У ворот стояли готовые к поездке друзья – Борька Угольков и Санька Фуражин.
Чтобы добраться до Марсова поля, пришлось сменить четыре трамвая. У моста через Мойку повезло: они догнали грузовой трамвай с тремя платформами.
– Красота! Едем без остановок! – закричал Витька и стал взбираться на бухту [7] толстенного кабеля.
От Кронверкского пролива уже были видны вышки аттракциона «Американские горы». Виктор катался на этих горах всего один раз, весной прошлого года, и то ему просто повезло.
7
Б у х т а кабеля – кабель, уложенный в кольцеобразный моток.
К старшему брату Андрею пришла девушка-однокурсница. Это для семьи Стоговых было сногсшибательным событием. Младшим приказали убраться из комнаты и не показывать носа. Витьку это вполне устраивало: он в кухне доделывал модель самолета.
Когда в коридоре хлопнула дверь, он выглянул из кухни и громко, на всю квартиру, выпалил:
«Ма! А к Андрюшке девушка Валька пришла!»
Выскочивший из комнаты Андрей дал Витьке подзатыльник. Мать как будто бы даже одобрила это, а девушка, шедшая вслед за Андреем, стала упрекать его. Если бы не жалость Вали, Витька воспринял бы это вполне нормально, ведь его дома все так воспитывали. Но заступничество девушки разжалобило его самого, и он тихо всхлипнул.
Все ушли в комнату. Но спустя немного времени Валя вышла и спросила:
«Хочешь с нами в Госнардом поехать?»
«Чего я там не видел? А потом этот, – он кивнул в сторону комнаты, намекая на брата, – опять руки распустит».
«Не распустит. Ты на „Американских горах“ катался?»
«Нет».
«А хочешь?»
Витька молча кинулся к умывальнику и только краем уха услышал разговор Андрея с матерью.
«Ма, дай рубля два-три», – попросил он тихо, чтобы не слышала Валя.
«Ты с ума сошел! Зачем так много?»
«Ну, на трамвай, мороженое и на этого балбеса».
…Витьку посадили прямо за спиной водителя тележек. Он без особого восхищения наблюдал, как канат медленно поднимал их на очень крутую вершину. Потом началось что-то невообразимое. Прямо с вершины они стали падать. Мальчик отчетливо видел, что рельсы уходят куда-то вниз, сливаясь в узкую ниточку. Казалось, сейчас все они кубарем, через голову водителя, покатятся в пропасть. Сзади раздался женский визг, испуганные возгласы. Все это слилось с шумом колес и свистом ветра.
Витька съежился и, хотя бы пристегнут ремнями к тележке, изо всех сил вцепился в ее борта. Только мальчишечье самолюбие не позволило ему завизжать от страха. И в этот момент водитель встал во весь рост. Это казалось невероятным. Его поведение тотчас подействовало успокаивающе.
В самом низу, сделав крутой изгиб, тележки стремительно взлетели вверх. Сильная перегрузка вдавила людей в сиденья. Выскочив на новую вершину, поезд покатился по пологой изгибающей, отчего возникло такое ощущение, будто тебя вытаскивают из тележки. Рельсы круто метнулись влево, увлекая тележки в вираж. Потом поезд понесся по пути, проложенному на опорах, поднятых высоко над землей, отчего создавалось впечатление свободно парящего полета.
Видно было, как люди на земле, подняв головы, с любопытством наблюдают за движением поезда. Сделав еще несколько головокружительных взлетов и спусков, поезд стал полого спускаться, постепенно замедляя ход. Прекратился визг, раздались возгласы облегчения.
Теперь, когда Витька почувствовал, что остался цел и невредим, его обуяла безудержная храбрость. Он готов был кататься еще и намекнул об этом брату и Вале. Но ему купили пятнадцатикопеечное мороженое, после чего брат шепнул, чтобы он катился на все четыре стороны, и чем быстрее, тем лучше.
…Сейчас «Американские горы» не работали. Возле них было пусто. Зато площадка около сбитого фашистского самолета кишела людьми. Над толпой торчал серо-зеленый киль [8] с желтой пугающей свастикой.
Ребята пронырнули в толпе и оказались рядом с веревочной оградой, за которой лежал самолет, собранный из обломков. Несколько военных стояли около него.
– Дядь, а можно заглянуть в кабину? – обратился к одному из них Витька.
8
К и л ь – вертикальная часть хвостового оперения самолета.
– Да внутри все разбито – нечего смотреть, – ответил тот.
– Все равно интересно, – умоляюще поддакнул Валерка.
– Ладно, ныряйте под веревку, – разрешил военный.
Ребята бегом помчались к самолету и вскарабкались на борт возле кабины. Там действительно все было разбито. Множество приборов с поломанными стрелками замерли в тот момент, когда стервятник закончил свое разбойничье существование.
– Тьфу, Гитлер проклятый! – Витька плюнул в кабину.
…Дома был переполох. Срочно собирали в эвакуацию близнецов Сашу и Лену, работавших на одном из оборонных заводов. Виктор позавидовал им: всего-то на пять лет старше, а уже едут одни, без старших, и не куда-то близко, а на Урал.
Он подступил к матери.
– Ма, пусти меня с ними, – попросил робко, чувствуя, что лезет под горячую руку.
– Ты что, свихнулся? – удивилась она, продолжая завязывать фанерный чемодан. – Это не твои дурацкие игры в войну.
– Да, а чем они лучше меня? Тогда я все равно убегу!
– По ремню соскучился? Так и скажи, – пригрозила Александра Алексеевна. Но потом, смягчившись, добавила: – Андрей и Гриша воюют, Саша и Лена уезжают на Урал. Что же, я с одними девчонками останусь? В деревне такие, как ты, уже по хозяйству помогают.