Дети блокады
Шрифт:
В квартире, в которой, помимо девяти человек семьи Стоговых, жили учительница географии Клавдия Петровна и истопник школы дядя Ваня с женой, работавшей, как и Витькина мать, уборщицей, входная дверь не закрывалась ни днем ни ночью. В этом не было необходимости, потому что вынужденная бедность жильцов была общеизвестна даже тем, кто промышлял по квартирам своего района.
Идя по длинному темному коридору, Виктор впереди, в кухне, увидел свою мать, Александру Алексеевну.
– Ма, я приехал, – сказал он, снимая с плеч маленький самодельный рюкзачок со скромными лагерными пожитками, – чо надо помочь, а то я пойду на улицу.
– Не болтайся далеко, скоро позову. Пойдем чердак вычищать от хлама.
– Зачем это?
– Директор школы велел, чтобы не произошло пожара, если упадет бомба.
– A-а! А когда бомбить будут? – с любопытством спросил он.
Ему очень хотелось увидеть вражеские самолеты и падающие бомбы. Это не то что в кино: хоть и похоже, но не настоящее. На Сиверской он видел недавно разбомбленный вокзал – здание было разрушено полностью.
– Я есть хочу, – сказал он, так и не услышав от матери ответа.
– Поешь щей.
– Не, я скибку [4] хлеба возьму. Потом пообедаю. – Витька отрезал ломоть от буханки, полил постным маслом, посыпал солью и, кусая на ходу, поспешил во двор.
За домом, где помещался крохотный, зажатый со всех сторон громадными стенами чахлый садик, было необычно пустынно: нет его сверстников, нет мелкоты, вечно дерущейся в двух песочницах. Витька подумал, что сегодня игра в «войну» не состоится: нет народу ни для «красных», ни для «белых».
4
С к и б к а – кусок, ломоть, краюха.
Он прошел за угол низкого мрачного строения прачечной, отбросил доски и задумчиво уставился на самодельный броневик, сделанный из педального детского автомобиля и половины железной бочки, прикрепленной сверху кузова вместо башни. Выше смотровой щели, поперек бочки, белой краской аляповато было выведено: «Смерть Колчаку».
Броневик был предметом гордости всей Витькиной компании. Ни один двор не имел педального броневика, а в их доме не было даже педального автомобиля. В нем жили люди скромного достатка, и такая роскошь для ребенка считалась непозволительной. Автомобиль и Витьке достался не совсем праведным путем.
Это было в прошлом году. Едва ребята перелезли через забор Большого сада, как увидели на дорожке новый ярко-синий педальный автомобиль, за рулем которого сидел пухленький холеный карапуз в матросском костюмчике. Ребята знали наперечет всех обитателей Большого сада, но такого нарядного малыша ни на Воронежской, ни в ее окрестностях не числилось.
«Вот бы покататься!» – У Валерки заблестели глаза.
«Не, из него броневик надо сделать. Тогда „война“ будет как настоящая», – возразил Витька.
Они подошли поближе к счастливому обладателю автомобиля. Витька держал в руках рогатку.
«Пацан, ты чей?» – спросил Витька.
«Пирожков, – ответил толстячок, пристально разглядывая рогатку. – Дай стрельнуть», – попросил он.
«Где живешь?» – не отставал Витька.
«На Боровой, – с готовностью ответил тот и снова попросил: – Дай стрельнуть».
«На», – протянул Витька рогатку.
«А куда стрелять?» – спросил обрадованный мальчик, поспешно вылезая из автомобиля.
Ребята оглянулись вокруг. Валерка вытащил из урны консервную банку и повесил на ветку в десятке шагов, не веря, что этот неженка на таком расстоянии попадет в нее.
Но мальчик оказался удачливым. Целился он долго, и вот банка со звоном упала с ветки. Радости его не было предела.
«Давай меняться на автомобиль», – предложил Пирожков, умоляюще глядя на Витьку и не выпуская из рук рогатку.
«Ну да! Тебе потом… надерут», – откровенно назвал Витька ту часть тела, которая у него-то страдала за все проделки.
«Нет, бабушка добрая, а папа с мамой уехали в Крым».
Крым для Виктора был таким же далеким географическим понятием, как Индия, потому что сам он дальше Сиверской света белого не видел. Витька подумал, что, приехав из далекого Крыма, родители карапуза наверняка не вспомнят об автомобиле.
«Давай, – согласился он. – Бери еще в придачу камни для рогатки и маялку со свинцом».
Это было все, чем он располагал.
Ребята схватили автомобиль, быстро вернулись во двор и в считаные минуты спрятали его в одном из многочисленных сараев.
Через неделю, переоборудованный под броневик, автомобиль Пирожкова получил первое боевое крещение под градом камней отступающих «белых». Вскоре на нем царапин и вмятин стало больше, чем собственной краски.
…Теперь не до игры в войну. Война настоящая напоминала о себе на каждом шагу окнами с белыми полосками бумаги, светомаскировочными шторами, наклеенными на стены домов приказами начальника МПВО [5] о поведении во время воздушной тревоги, о трудовой повинности…
5
М П В О – местная противовоздушная оборона.
«Вот бы на фронт попасть! – мечтательно подумал Витька. – Есть же счастливые ребята там, где уже идет война. А тут, наверное, так все и обойдется – учениями МПВО да командами по радио: „Воздушная тревога“, „Отбой воздушной тревоги“, которые слышали еще до войны».
Прикрыв досками «броневик», Витька уныло направился домой.
Глава 3
Семья Стоговых обедала. Мать Александра Алексеевна вышла на кухню в тот момент, когда по радио сообщили, что в саду Госнардома [6] выставлен фашистский бомбардировщик, сбитый зенитчиками на подступах к Ленинграду.
6
Г о с н а р д о м – бывший Народный дом императора Николая II, был открыт в 1900 г.