Шрифт:
Двери ночью закрывай
До недавнего времени я жил с родителями в частном доме недалеко от города. Они всегда отличались строгим нравом и сложным характером, поэтому гостей в нашем доме не было почти никогда. Единственным из моих друзей, с кем они смогли хотя бы немного поладить, был Лёха. Я знал его с первого класса и, наверное, только ему одному я мог довериться в трудной ситуации. В отличие от родителей, которым было проще выругать меня за мои ошибки, чем научить их не совершать, Лёха всегда готов прийти на помощь и помочь советом. Житейского опыта у него было куда больше чем у меня. Рос он без отца, работал с четырнадцати лет и даже успевал гулять с девчонками. Я, понятное дело, завидовал ему, но не по-злому. Скорее я был рад его успехам на всех жизненных фронтах. С одним ему не повезло — мать была алкоголичкой. Половину алиментов она пропивала, а на вторую покупала Лешке еду. Но, всё-таки, у него было то, о чём я в детстве мог только мечтать — свобода. Через год после его совершеннолетия матери не стало, поэтому квартира досталась Лёхе.
Неделю назад он пришёл ко мне в гости под вечер. Родители поехали в театр, поэтому дом был в нашем распоряжении на ближайшие три часа. Ни о каких вечеринках мы даже не думали, ибо знали чем может обернуться. Устраивать их в квартире Лёхи смысла не было. Несмотря на мой возраст — девятнадцать лет — отец был категорически против того, чтобы его сын ночевал где-то вне дома.
Поэтому, идея моего друга купить мне недорогую квартирку на окраине города, была воспринята мной очень положительно. Настало время накопленных с паршивых подработок запасов, да и на карманные деньги родители не скупились, а я умел экономить и большую часть откладывал «до лучших времён».
— Нет, Лёха, накопить с карманных денег на квартиру — это, конечно, мощно... вряд ли я смогу купить приличную хату, — сказал я.
— Сможешь, — улыбнулся Лёха, — не только приличную, но и новую, в новостройках.
— Смешно. — Мой голос звучал расстроено.
— Я серьёзно, — твёрдо сказал Лёха, — у меня всё уже придумано. У нас сосед недавно так же сделал, сейчас живёт и радуется. Твоих денег вполне хватит на квартирку в старой пятиэтажке на окраине. Её построили ещё в совке, строители плохо выстроили фундамент, и вдоль стены образовалась трещина, а там и плесень и отопление полетело. Дом признали аварийным и готовят к сносу, а жильцов поселят в новостройках. Цена смешная, к тому же хозяину, мажору какому-то, она даром не нужна, отдаст за копейки. Ну, а если вдруг что, мы с пацанами тебе одолжим до полной суммы, — улыбнулся он.
— Ты мне предлагаешь жить в гадюшнике, который в любой момент может рухнуть мне на голову? — недовольно спросил я.
— Хватит тебе, — отрезал Леша, — тебе там жить меньше месяца, не успеет рухнуть, а вот переселят сто процентов. Бесплатно получаешь двушку в новостройках, как тебе мотивация?
Я сказал ему, что подумаю и дам своё решение завтра днём. Нужно было всё обговорить с родителями, да и морально подготовиться к покупке в случае их согласия. Разговор был долгий, я приводил тучу аргументов за покупку и несколько раз объяснял Лёхин план. Спустя приличный отрезок времени мать всё-таки поддержала мою идею, а за ней и отец. Хотя, скорее он поддержал её, чтобы я наконец-то отвязался от них, но мне было всё равно, я был счастлив и на следующий день довольный поехал к Лёше.
Он показал мне объявление о продаже, которое на днях нашёл в интернете. Просили чуть меньше той суммы, которую я накопил. Продавец оказался адекватным молодым парнем, чуть старше нас с Лёхой. Квартира досталась ему от бабки, которую он знать не знал, поэтому никаких тёплых чувств к жилью не испытывал и выставил его на продажу через день после вступления в наследство.
Квартира находилась на четвёртом этаже. Железная дверь выделялась на фоне ободранных и изрисованных стен, но за ней находилось не лучшее зрелище. Пахло так, будто здесь проводили свои лучшие годы все районные коты. Обои были отклеены в некоторых местах, вместо люстры в коридоре висела одна слабо горящая лампочка. Окно на кухне было треснуто в нижнем углу, благо, было лето, поэтому пережить здесь две недели не означало гибель от обморожения. В большой комнате был выход на балкон, стоял старый телевизор и диван, на котором и почтила бабка. Его мы сразу собрали и накрыли простынёй. Мы не были особо суеверными, но не очень хотелось сидеть на том месте, на котором когда-то умер человек. Во второй комнате стоял шкаф, кровать и тумбочка.
— Ну, жить можно, — улыбнулся Лёха.
— Может быть, я поживу у тебя? — спросил я, — ведь квартира числится за мной, а значит меня переселят в любом случае.
— Тут такое дело, — Лёша замялся, — я не один живу, помнишь Лизку с параллельного потока?
Всё стало ясно. Жить мне придётся тут, по крайней мере, здесь были все удобства, а от внешнего мира меня надёжно защищала железная дверь. Ехать ночевать к родителям мне не позволяла совесть, да и не особо хотелось видеть выражение лица отца, который увидел беспомощность и неготовность своего сына к самостоятельной жизни.
Под вечер мы перевезли мои вещи от родителей, и Лёха уехал домой. На ужин у меня была только вода из-под крана, поэтому я решил сходить в магазин. Пятиэтажка стояла немного отдалённо от остальных домов, из-за этого путь до магазина отнимал приличное количество времени.
Когда я вернулся, на улице стемнело, зажглись фонари. Возле моего подъезда я заметил силуэт. Немного замявшись, всё-таки решил подойти.
— Ты кто такой? — спросил силуэт женским голосом.
— Я тут живу, — ответил я развернувшись от подъездной двери.
Силуэт затушил сигарету и приблизился ко мне. Это была женщина невысокого роста, средних лет, неплохо сохранившаяся для своего возраста, но с прокуренным голосом.
— Людмила, — она протянула руку.
— Сергей, — ответил я.
— Давно ты здесь, Сергей?
— Сегодня въехал, а вы?
— Всю жизнь. И никуда отсюда не уберусь. Чинуши считают, что нас можно легко отсюда вышвырнуть, обещают новые квартиры, а дадут койку в общежитии в лучшем случае, — разговорилась Людмила, — но не тут то было, я лучше здесь поживу, пусть мне эта трещина хоть поперёк квартиры пройдёт.
— Здесь много кто живёт? — поинтересовался я из вежливости.
— Нет, я да Борис Анатольевич. Он раньше на флоте служил, ему эту квартиру за выслугу лет дали. Потом у него дочка с семьёй в аварии погибла, вот он один тут и остался. На пятом этаже живёт.
Мы поговорили ещё пару минут, пока из темноты двора не показался ещё один силуэт. Его осанка была ровная, а шаг твёрдым, но хромота на одну ногу и тяжёлое дыхание выдавали в нём старика.
— Знакомься, Серёженька, Борис Анатольевич, — Людмила кивнула в сторону силуэта.
Человек вышел на свет. Это был пожилой мужчина с седой головой и усами. Я протянул ему руку, но ответа не последовало. Его глаза выдавали тревогу, он явно был чем-то обеспокоен, но интересоваться я не стал.
— Двери ночью закрывай, — строго сказал старик.
— Двери? — переспросил я.
Старик не ответил и молча поспешил вверх по лестнице. Мы с Людмилой переглянулись. Ответов не было, и спустя некоторое время мы разошлись по квартирам. Не знаю почему, но просьба с дверями меня немного озадачила. На ночь я закрыл железную дверь на все обороты, а также дверь, ведущую в мою комнату. Последнюю на небольшой шпингалет.