Аутодафе
Шрифт:
Выжидать дальше не имело смысла. Может, соседка решила зайти за солью, увидела чужого – и заробела?
Но, выйдя на крыльцо, соседку мы с Василием Севастьяновичем не обнаружили. Торопливой походкой в сторону реки уходили два мальчика-подростка – в темной одежде словно бы с чужого плеча. Временные…
Мы переглянулись и молча вернулись в избу. Я стал торопливо укладывать бумаги обратно в чемодан. Василий Севастьянович больше не проявлял к ним интереса, о чем-то глубоко задумавшись…
– Лодку одолжите? – спросил я, кое-как застегнув искалеченные замки.
– За реку собрался?
– Да. Сплаваю затемно на разведку, не всё же им к нам ночью в гости ходить.
– Вместе поплывем, – решительно сказал старик. – Давненько не был на медвежьей охоте…
Я в очередной раз заглянул в дуло револьвера. Пожалуй, достаточно… Полтора часа кропотливой работы алмазным надфилем – и твердосплавной перегородки в стволе как не бывало.
Теперь пора заняться боеприпасами. В качестве тигля я решил использовать фаянсовый заварной чайник, аккуратно отколов у него носик. Загрузил в испорченную кухонную утварь все наличные запасы серебра, обнаруженные в теткиной квартире после тщательных поисков: три «нэповских» полтинника с изображением мускулистого пролетария-молотобойца, две цепочки, колечко и чайную ложечку…
Поставил всё это хозяйство на газовую конфорку, от души надеясь, что выдаваемая ею температура окажется достаточной для плавки серебра… Школьный курс химии, каюсь, начисто вылетел у меня из головы.
Пока моя импровизированная мартеновская печь медленно нагревалась, я занялся архивом Синягина. Попробовал отыскать жемчужные зерна в этой куче…
Обнаруженную Василием Севастьяновичем детскую книжицу я отложил в сторону – уж в ней-то жемчуг никак не найдется… А спустя пару минут раскопал вторую, точно так же изданную книжонку: «Три медведя». Следующей будет «Лиса и медведь», не иначе… Потом «Медведь-половинщик», а потом еще что-то в том же духе, в русском фольклоре немерено сказок про топтыгиных…
Зачем, черт возьми, Синягин коллекционировал такую макулатуру?
Однако чуть позже выяснилось, что внимание старика привлек лишь еще один образчик народного творчества: «Ивашка-медведка». Страницы с этой сказкой оказались выдраны из какого-то сборника. Трепетным отношением к книгам старый оперативник явно не отличался…
Затем я раскопал действительно интересный документ: рукописный рапорт штабс-капитана Виленского жандармского дивизиона [4] Клемчинского своему начальнику, графу Бенкендорфу. Не оригинал документа, конечно, – фотокопию. Датирован был рапорт 1831 годом.
4
Российские жандармские части появились и июне 1815 года по приказу Главнокомандующего Барклая-де-Толли и поначалу выполняли функции армейской полиции. В 1817 году в составе корпуса внутренней стражи были сформированы отдельные жандармские дивизионы, лишь в 1836 году сведенные в Отдельный корпус жандармов. Царство Польское (отошедшая к России часть Речи Посполитой) до мятежа 1830-1831 гг. жило по своей конституции, и жандармских частей на его территории не было.
Разбирать почерк жандарма пришлось долго – изобилие стилизованных завитушек, старые правила орфографии и длинные, неудобочитаемые фразы отнюдь не облегчали задачу. Неизвестно, какими оперативными и прочими талантами обладал Клемчинский, но способность к писательству среди них точно отсутствовала.
Дочитав, задумался… Едва ли произошедшая много лет назад в мятежной Польше история выдумана Клемчинским в целях произвести положительное впечатление на начальство. Бенкендорф, наоборот, мог усомниться в том, что подчиненный трезво и адекватно воспринимал происходившее…
Но если штабс-капитан сочинил свой рапорт не после многодневного запоя, то придется признать: о потенциальных противниках – в данном случае о Морфантах – наша Контора информирует младший оперативный состав более чем скупо. В лучшем случае. В худшем – сама не до конца информирована…
За такими печальными размышлениями я вертел в руках «Машу и медведя». Изображенный там простодушный Михайло Потапыч в лаптях, крестьянских портах и зипуне ничем не напоминал кровожадную тварь из рапорта Клемчинского. Машинально я отложил книжечку, машинально взял «Трех медведей», скользнул глазами по тексту…
И тут меня осенило – как, наверное, осенило в свое время Синягина. Я торопливо схватил «Ивашку», торопливо вчитался. Так и есть! Это ведь не три сказки! Но цельная история, искусственно разбитая на три части… Единая фабула проста: заблудившись в лесу, девушка попадает в жилище медведей – и с удивлением убеждается, что живут они совсем как люди… Хозяева застают ее, девушка остается жить с ними. В самом прямом смысле сожительствует с медведем, потому что после того, как ей обманом удается бежать, у нее рождается сын, Ивашка-медведка. Интересный мальчик, обладающий феноменальной силой: дернет сверстника за руку – рука прочь, дернет за голову – голова прочь. Такому Ивашке выворотить половицы и разломать на куски железную койку в хибарке Синягина – раз плюнуть. Самое любопытное, что поэтичная сказка идеально стыкуется с жандармским рапортом, облеченным в сухие казенные формулировки… И с другим документом – с записанной по памяти беседой участкового оперуполномоченного НКВД Синягина с геологом, бродившим по тайге в тридцатые. Бродившим неподалеку отсюда (по сибирским меркам) – километрах в трехстах. В общем, первые выводы назрели…
Из раздумий меня вывел запах нагревшегося металла, всё сильнее доносившийся из кухни. Черт! Совсем забыл про серебро на плите…
Увы, осваивать ремесло литейщика не пришлось. Серебряные предметы в чайнике почернели, но переходить в жидкое состояние решительно отказывались. Температуру плавления кухонная плита не выдавала… Формы для отливки, сделанные из собранной на берегу глины, не пригодились.
Пришлось заняться холодной ковкой. После двухчасовых стараний на столе лежали пять неровных комочков металла, способных кое-как заменить пули. Калибр их был значительно меньше, чем у револьвера, – дабы пороховые газы не разнесли хрупкий силлуминовый ствол. Ладно, большая убойная сила тут не нужна, достаточно пробить шкуру – а там уж серебро начнет свою губительную для Морфанта работу…
За окном смеркалось. Пора собираться, Василий Севастьянович будет ждать меня в условленном месте на берегу через час после заката.
Бросив взгляд на разложенные по полу стопочки бумаг, я усомнился: а ну как Морфанты, нашедшие пристанище в поселке временных (в этом я почти не сомневался), наведаются на этот берег, пока я произвожу разведку на том? Наведаются за архивом? Модернизированная мною дверь для существа с медвежьей силой и человеческим умом – преграда пустяковая. На усыпляющий газ тоже надежды мало: я понятия не имел, как он может подействовать на тварь, чей метаболизм весьма отличен от людского…
На подготовку тайника где-нибудь вдалеке времени не оставалось. Но я давно заметил, что чуть ли не половина квартир в теткином доме пустует, – и решил использовать при нужде сей факт. Нужда, пожалуй, пришла… Пора доставать из багажа набор отмычек.
Нельзя сказать, что ремеслом взломщика я владею в совершенстве, – лишь на втором этаже обнаружилась входная дверь, простенький замок которой удалось открыть достаточно легко. Судя по толстому слою пыли, никто не появлялся здесь очень давно. И не появится, надеюсь.