Чтение онлайн

— Вроде так.

— Похоже, здесь все рассчитывают на Тора. Я знаю, он был прежде твоим боссом, но мне он представляется чудовищным занудой.

Фенчёрч мечтательно прикрыла глаза.

— Занудой? Нет. Он был замечательный. Божественный.

Такого выражения на лице реальной Фенчёрч Артур ни разу не видел.

— Мне кажется, по этому вопросу мы с тобой расходимся.

— Очень хорошо, Артур Дент. Могу я выбрать из вашей памяти другую тему для разговора?

— Хорошая мысль.

Несколько мгновений компьютер рылся в его воспоминаниях.

— Не хотите ли чашечку чая? — спросил он наконец.

— Наконец-то вопрос, на который я могу ответить, — улыбнулся Артур.

Асгард

Необходимое пояснение. Асы всегда раздували чудеса Асгарда неадекватно их реальным достоинствам. Так, например, Бальдуру, сыну Одина, приписываются следующие слова: «Все здесь огромно, величественно и ослепительно. Вам, смертной мелюзге с вашими жалкими постройками и скарбом даже представить себе невозможно, что такое настоящее великолепие. Великолепие Асгарда свело бы вас с ума… впрочем, есть у нас такие штучки, типа эликсиры, которые вернули бы вам ваши жалкие умишки. Что еще у нас такого… ну, например, космическая корова, слизавшая весь лед с Валгаллы, или тот старикашка, из подмышки которого родился Одинов папаша. У нас в Асгарде такое в порядке вещей».

Примерно такая болтовня в свое время побудила Боума Катарси, харизматичного главу культа агностиков с Горризонии, тайком пробраться в Асгард, чтобы увидеть все это своими глазами. На планету богов он попал, спрятавшись в живот козлиной туши. Вот что гласит расшифровка передачи, которую он вел с поверхности планеты: «…вонь стоит почти невыносимая, но я постараюсь вытерпеть ее ради вас, друзья мои. Ничего удивительного в том, что в этих богов больше никто не верит, так от них несет. Что-то потрескивает… уж не огонь ли? Пожалуй, пора достать нож и выбираться отсюда, пока тушу не нанизали на вертел. Сейчас… сейчас… нож… Где этот чертов нож? Я же точно помню, что взял его, сунул в карман треников. Ох, черт. Зарк! Я же в джинсах! Огонь все ближе, я уже ощущаю жар. Помогите! СПАСИТЕ! Я верю, верю! Не ешьте меня, пожа…» — дальше слова Боума Катарси сделались неразборчивы, за исключением двух: «ой, ноги» и «мамочки!» На протяжении следующего десятилетия после жертвоприношения Боума на его родной планете расцвел культ поклонения асам, а самой популярной надписью на футболках стали слова «Я ВЕРЮ. НЕ ЕШЬТЕ МЕНЯ».

В общем, все это говорится к тому, что во времена Боума Катарси об Асгарде не было известно почти ничего, а в наши дни — и того меньше, поскольку ни одному смертному не удалось с тех пор побывать на Асгарде и вернуться оттуда живым, а те смертные, которые утверждают, будто это им удалось, на деле либо Один в человеческом обличии, либо просто психи.

От Моста-Радуги на поверхность Асгарда Зафод Библброкс спустился на шикарном фуникулере. Мало того, что кабина фуникулера отличалась неслыханным комфортом — на полочке даже стоял баллончик жидкости для полировки шлемов, а ноги грели задумчивого вида ящерицы, — так он оказался еще и чертовски удобным, ибо конечная станция располагалась в самом центре Валгаллы.

В напоминающей блокпост будке иммиграционного контроля сидел викинг, выказавший при виде сходящего на перрон смертного признаки некоторого удивления. Точнее говоря, он был так потрясен, что глаза его буквально выскочили из глазниц.

— Вау, — восхитился Зафод. — Гадость какая. А повторить можешь?

— Не, не могу, — отозвался викинг, возвращая глаза на место. — Побери меня Эдда, кто ты такой?

Зафод чисто инстинктивно выбрал проверенную временем тактику ответов вопросом на вопрос.

— Провалиться мне в ад, а ты кто такой?

— Здесь вопросы задаю я!

— И какие здесь вопросы задаешь… ты?

Викинг закатил глаза и издал звук, похожий на то, как беззубый старик тянет чай из блюдца.

— Ты что, нарочно меня из себя выводишь?

— А что, тебя нарочно выводят из себя?

Викинг вскочил на ноги.

— Ладно. Я мертвый викинг, меня оживили. Ясно? Мы погибаем в бою, чтобы попасть сюда — а эти сволочи оживляют нас и делают прислугой. Я был капитаном собственной гребаной ладьи. Мы неплохо порезвились в Англии, повыбивали пыль из этих саксов. А здесь меня посадили на контроль. Гребаный контроль — поверишь ли? Меня! Эрика Красную Руку! Красную, сам понимаешь, от пролитой ею крови. Не моей, чужой. — Тут Эрик замолчал, потому что глаза его выказывали явное желание вывалиться еще раз.

— Ух ты! — снова восхитился Зафод. — Да это у тебя в привычку входит.

— Да, подгнивать начинают, — признал викинг, протирая глаз рукавом.

— Но сейчас как, лучше?

— Ага, — вздохнул Эрик. — Их, знаешь ли, полезно проветривать.

Зафод похлопал его по плечу.

— Тебе, приятель, стоит последить за душевным здоровьем.

— Спасибо. Это первые добрые слова, что я слышал с тех пор, как подрядился в тот набег на Британию. Я, может, даже прослезился бы, если б мог.

— Всегда пожалуйста. Зафод Библброкс всегда готов нести радость в такие места, которые другим президентам недоступны.

Эрик подслеповато прищурился, поднеся блокнот к самым глазам.

— А, да. Библброкс. Хейми-лыжник звонил мне насчет тебя. Только забыл упомянуть, что ты из смертных. Зачем щадить сердце старины Эрика, если он и так мертв? И так всегда.

— Я вообще-то Тора ищу.

Эрик оживился.

— Э, его-то найти проще простого. «Колодец Урдов». Ступай к Иггдрасилю, самому огромному вязу, от него налево… только единорогам денег не давай, они от этого наглеют. И еще: встретишь вдруг парня с носом, типа крючковатым, откликающегося на «Лейф» — передай ему: сдается мне, мы с ним глазами случайно поменялись.

Даже Зафод при всех своих способностях без труда нашел золотое дерево — и это при том, что его то и дело отвлекали толпы похожих на зомби оживленных викингов, шатавшихся по улицам, стискивавших костлявыми лапищами корзины с бельем из прачечной или волочившихся на поводке за крошечными собачками.

— Фигня какая, — раздражено буркнул он. — У них у всех крючковатые носы.

Дерево оказалось огромно. Его сверкающие ветви спускались до самой земли под тяжестью привязанных к ним мечей и щитов павших героев, а также рекламы фирмы-изготовителя готовых завтраков, каковая, если верить надписи на биллбордах, являлась генеральным спонсором транспортировки павших героев валькириями с поля боя.

Зафод махнул рукой на поиски парня по имени Лейф и свернул в захламленного вида переулок, со стен которого осыпался хлам, потому что они и состояли из хлама. Впрочем, поскольку дело происходило все-таки в волшебном королевстве, хлам летел и обратно с земли на стены.

— Ну и хлам, — не выдержал Зафод, отметив про себя, что фраза эта не только отображала его эмоции, но и констатировала факт, а также могла служить предостережением тому, кто по чистой случайности шел за ним следом.

— Это ты мне, чувак? — произнес зычный голос, и Зафод сообразил: то, что он принял за сталагмит из мусора, на деле представляло собой пробившийся сквозь булыжную мостовую грязный-прегрязный корень вяза Иггдрасиля.