Золотые ключики
Шрифт:
А Майка и Таню лизнула, да прямо в нос!
– О-ёй! – засмеялась Таня. – Язык-то, как тёрка!
А потом спросила у Аннушки:
– А почему ты её Ярославочкой зовёшь? Она ведь Майка!
– Имя её Майка, – сказала Аннушка, – а ярославочка потому, что она ярославской породы. Это очень хорошая порода: ярославские коровы много молока дают. Нам из совхоза трёх коров-ярославок дали, а теперь будем своих разводить. Это вот Нарядкина дочка. А Нарядка у нас видела какая?
– Видела, – сказала Таня, – большущая! И Майка такая будет?
– Конечно, будет.
Таня ещё раз погладила тёлочку:
– Ух ты моя миленькая!
Маленькие телята паслись, играли и жевали травку на тихой солнечной лужайке. Вдруг раздался звонкий, заливистый лай, и вдали показался Снежок. Крота он так и не поймал, только всю морду в земле испачкал. А когда поднял голову и увидел, что ребятишек нет, то громко залаял и побежал их догонять.
– Тише! Тише, Снежок! – ещё издали закричала на него Таня.
И обе телятницы тоже закричали на него и замахали руками:
– Пошёл! Пошёл отсюда!
– Цыц, негодный! Куда несёшься?!
Но Снежок не слушал никаких криков и окриков. Он обрадовался, что догнал ребятишек. С лаем влетел в стадо и начал бегать за телятами. Тут и пошла кутерьма! Телята бросились в разные стороны, подняв хвосты, телятницы бегали за ними, кричали на Снежка, бранили его… А Снежку всё это было очень интересно, и он бегал ещё веселее и ещё задорнее лаял…
Таня помогала телятницам собирать телячье стадо, бежала то за одним телёнком, то за другим. Дёмушка тоже помогал.
А Алёнка прижимала к щекам ладони и повторяла:
– Ой, что натворил! Ой, теперь нам от Аннушки достанется!
И, не выдержав, побежала по бережку подальше и от стада, и от Снежка, и от Аннушки.
Наконец телятница Груша крикнула Тане:
– Танюшка, уходи отсюда, тогда и пёс за тобой убежит! А так его ни за что не выгонишь!
– Снежок! Снежок! – позвала Таня и пошла из стада. – Снежок, я ухожу!
– Мы уходим! – сказал и Дёмушка и пошёл вслед за Таней.
Тогда и Снежок побежал за ними.
Алёнка поджидала их под пригорком у большой ветлы.
– Вот не брать бы их! – сердито сказала Алёнка. – Всегда что-нибудь натворят!
– Кого не брать? – спросила Таня.
– Кого? Снежка бы не брать и Дёмку не брать бы!.. Всегда увяжутся – не отгонишь!
– «Дёмку»! – обиделся Дёмушка. – А я-то что? Я тоже лаял, что ли? Снежок лаял, а Дёмку не брать!..
Таня шла и бранила Снежка:
– Зачем ты телят гонял, а? Ты зачем их пугал, а? Хворостиной бы тебя хорошенько!
А сзади на лужке ещё долго слышались голоса телятниц, которые собирали своё неразумное стадо.
Может быть, это море?
Дальше идти стало труднее. Дорогу загородило болотце. В зелёной низинке стояли неподвижные светлые лужи, в которых лягушки пели и рокотали свои весенние песни.
– Ноги вязнут, – сказала Алёнка. – Может, тут ещё и пиявки есть!
– Мало ли что пиявки! – сказала Таня. – А как же теперь?
Алёнка остановилась, поглядела на Таню:
– Может… обратно?
– Что ты! – сказала Таня. – Уж теперь скоро море будет. А ты – обратно!
Болотце громко чавкало под ногами, и сквозь травку брызгала вода.
– Э! – вдруг крикнул сзади Дёмушка. – Вот они, лягушки-то! Что ж не убегаете?
– А что это нам убегать? – сердито сказала Алёнка.
– А в кустах-то что убежали? Забоялись?
Таня вдруг свернула в сторону и полезла в широкую лужу.
– Вот сейчас узнаешь, как забоялись! Вот сейчас поймаю да посажу тебе за пазуху, тогда узнаешь! – И схватила лягушку. – Ну, что?.. – сказала она. – Ага! Забо… забоя… забоялись?
Дёмушка сразу перестал смеяться. Он засунул руки в карманы и зашлёпал по воде от Тани подальше – а то ещё и правда как бы не вздумала ему мокрую лягушку за пазуху посадить!
А Таня бросила лягушку обратно в лужу и вытерла руки о траву. Ни за что бы ловить не стала, если бы Дёмушка не дразнился! Ну, теперь-то он не подразнится!
Густые ракиты стояли впереди. И речка Маринка совсем скрылась в ракитнике. А вдали, сквозь ветки, светилась большая вода и большой слышался шум…
– Что это? – прошептала Алёнка. – Может, море?..
– Может… – ответила Таня.
Они обошли кусты, поднялись на бугорок. И тут перед ними раскрылся широкий разлив. На быстром течении играли и сверкали солнечные огни, а ближе к берегу до самого дна залегла глубокая, чистая синева…
Тонкие осинки и берёзы и косматые ольховые кусты стояли в воде. Вода затопила их, а они покачивали ветками, словно не зная, что же им теперь делать…
Алёнка всплеснула руками:
– Ух ты! Воды-то сколько!
– О-ёй! – сказала Таня. – К самой горе подошла!
Алёнка, примолкнув, глядела на воду. А потом дёрнула Таню за платье:
– Тань, это море?
– Не знаю… – ответила Таня. – Наверно, море.
– А тот берег тоже весь залило, – сказал Дёмушка, – вон, до самого леса!
– Нет, это не море, – решила Таня, – ту сторону видно. А у моря ту сторону не видно. Целую неделю будешь плыть – и всё ту сторону не видно. Нет, не море! Это просто река Нудоль разлилась!
И Таня стала взбираться на горку, потому что понизу пройти было нельзя: на лугу стояла вода. Алёнка вздохнула и полезла за ней следом.