Чтение онлайн

Посреди ночи он вскочил с постели, набрал номер археолога Симпсона.

– Скажите, что значит слово "иоррт"?

– Да ведь это древнемарсианское название нашей Земли. А почему вы спрашиваете?

– Просто так.

Трубка выпала у него из рук.

"Алло, алло, алло, – повторяла она, пока он вглядывался в зеленую звезду. – Биттеринг! Отзовитесь, Гарри!"

Дни шли, полные железного лязга. Он собирал железный каркас ракеты с неохотной помощью троих равнодушных мужчин. Через час он уже чувствовал себя усталым, должен был отдыхать.

– Это действует горный воздух, – говорили ему, смеясь.

Через несколько дней жена сказала тихо:

– Гарри, запасы кончились. Ничего не осталось. Я принесла тебе марсианскую пищу.

Биттеринг тяжело сел. Взял сандвич, развернул, осмотрел, начал есть.

– Отдохни сегодня, – говорила жена. – Нынче так жарко. Дети хотят идти на канал, поплавать. Идем с нами.

– Нельзя тратить время.

– Только часок, – настаивала она. – Купанье тебе поможет.

Солнце жгло, день был безветренный. Они шли по берегу канала, отец, мать, дети в купальных костюмах. Потом сели. В глазах жены и детей Гарри увидел золото. Раньше они не были золотыми. Его пронизала дрожь, растаявшая в лучезарных потоках зноя. Гарри вытянулся на траве. Он слишком устал, чтобы бояться.

– Кора, – спросил он, – давно ли глаза у тебя стали золотыми?

– Они всегда были такими.

– Нет. Три месяца назад были карие.

Они лежали на солнце.

– А у детей? – спросил он. – Тоже золотые?

– Когда дети растут, цвет глаз у них иногда меняется.

– Может быть, мы тоже дети. Для Марса, во всяком случае. Удачная мысль! – Он засмеялся. – Пойдем купаться.

Они спустились в воду. Он погружался все глубже до самого дна, словно золотистая статуя. Ему захотелось растянуться на дне и лежать в зеленой тиши, в спокойствии.

Поднимаясь на поверхность, он смотрел в небо. "Там, на равнине, – думал он, – струится огромная марсианская река, и в нее погружены мы все, наши каменные дома и деревянные хижины, а она течет и омывает наши тела, удлиняет нам кости…"

На берегу сидел маленький Дэн, глядя на отца.

– Утха, – сказал он вдруг.

– Что ты говоришь? – спросил отец.

Мальчик улыбнулся.

– Ты же знаешь. Это по-марсиански "отец".

– Где ты этому научился?

– Не знаю. Нигде. Утха!

– Чего ты хочешь?

Мальчик не решался сказать.

– Я… Мне хотелось бы… переменить имя.

Мать подошла к ним.

– Разве имя Дэн тебе не нравится? Почему?

Дэн нетерпеливо шевельнулся.

– Вчера ты кричала: "Дэн, Дэн, Дэн!", а я словно и не слышал. Думал, что это не ко мне. У меня есть другое имя, и я хочу им называться.

Биттеринг слушал внимательно, с бьющимся сердцем.

– Какое же это имя?

– Линнл. Красивое, правда? Можно мне так называться? Можно? Ты позволяешь?

Биттеринг вытер себе лоб. Он думал о ракете: строил ее одиноко, одинокий даже среди собственной семьи, слишком одинокий… Услышал слова жены: "Почему бы нет?" Услышал собственные слова: "Конечно, можешь называться так".

– Э-э-э-эй! – обрадованно завопил мальчик. – Я Линнл! Я Линнл! – И заплясал через весь луг.

Биттеринг взглянул на жену.

– Зачем мы сделали это?

– Не знаю, – ответила она. – Он хорошо придумал, правда?

Они пошли в горы. Бродили по древним, извилистым, мозаичным тропинкам среди все еще бьющих фонтанов. Они очутились перед небольшой заброшенной марсианской виллой с чудесным видом на долину. Она стояла на вершине холма. Веранда из голубого мрамора, обширные залы, в саду – бассейн. Здесь было прохладно. Марсиане не признавали больших городов.

– Как здесь хорошо! – воскликнула жена Биттеринга. – Что, если провести тут все лето?

– Вернемся, – ответил он. – Вернемся в поселок. С этой ракетой еще много работы.

Однако в этот вечер его не покидали мысли о прохладе виллы из голубого мрамора. С течением времени ракета начала терять смысл. Горячка спадала. Иногда он думал об этом со страхом, но зной, и пьянящий воздух, и ночной ветер делали свое.

В один из дней до него донеслись голоса людей, стоявших у порога мастерской. Биттеринг вышел за порог.

Он увидел вереницу грузовиков, набитых вещами, детьми. Грузовики медленно двигались по пыльной улице.

– Все выезжают в горы. На лето, – сказал ему кто-то. – А ты, Гарри?

– У меня работа.

– Работа! Ракету можно закончить и осенью, когда будет прохладней.

Биттеринг тяжело вздохнул.

– Каркас уже почти закончен.

– Осенью тебе будет легче.

"Осенью будет легче, – подумал и он. – Времени хватит".

– Едем, Гарри! – звали его все.

– Ладно, – ответил он, чувствуя, как его воля тает в густом от зноя воздухе. – Ладно. Едем.

– Там есть вилла над каналом. Знаете, канал Тирра, – сказал кто-то.

– Ты говоришь о канале Рузвельта?

– Тирра. Это старое марсианское название. Я нашел такое место в горах Пиллан…

– То есть в горах Рокфеллера? – спросил Гарри.

– Я говорю – в горах Пиллан, – возразил Сэм.

– Да, – произнес Биттеринг, утопая в густом, как жидкость, зное. – В горах Пиллан.

На следующий день все помогали грузить машину. Вещи носили Лора, Дэн и Дэвид. Вернее – Ттил, Линнл и Верр, ибо так они захотели теперь называться.

Мебель оставили в белом домике.

– Она годилась для Бостона, – заметила мать. – Даже для этого дома. Но там, на вилле? Нет. Мы вернемся к ней осенью.

Биттеринг был спокоен.

– Я уже знаю, какая мебель нам понадобится на вилле, – сказал он, помолчав. – Большая и удобная.

– А твоя энциклопедия? Ты возьмешь ее?

Биттеринг отвернулся.

– Я приеду за ней на той неделе.

Закрыли воду, газ, заперли окна и двери, двинулись к машине. Отец взглянул на багаж.

– Черт возьми, немного, – вскричал он. – В сравнении с тем, что мы привезли на Марс, – горсточка!