Жорж - иномирец

В свете фар мелькнул силуэт голого мужика отсвечивающего бледными ягодицами. Он пронесся наискось по шоссе, высоко задирая ноги и пугливо озираясь. Судя по всему, его пугал совсем не быстро несущийся автомобиль. Из тьмы, тем же курсом, выскочила лохматая тень. Я уже ничего не мог поделать. Когда моя нога коснулась педали тормоза, мохнатое животное, принятое мной за медведя, стукнулось о капот, потом влетело в лобовое стекло, высадив его внутрь салона. Подушка ударила меня в лицо, выбив дух. Последнее, что я помнил, это свист тормозов.

– Ты как, мужик? – Спросил голос.

Я попытался открыть глаза. Было темно, хоть глаз коли. Голова раскалывалась от боли. Попробовал открыть рот и почувствовал, что этому мешает засохшая кровь.

– Как машина? – Спросил я, когда мне удалось разлепить губы.

– Машина? Да хрен с ней, с машиной. Главное ты сатира грохнул, молодчина. Я у тебя в долгу. Воистину, удача, что ты оказался на дороге в этот момент.

– Кого я грохнул? – Мне показалось, что удар породил в моем сознании звуковые галлюцинации.

– А, забей. Тварь такая, гналась за мной.

– Ты почему голый бежал?

– Как почему, потому что меня этот сатир с его женой застукал. Ты бы видел ее, нимфа, красивая не описать. Глянет на тебя и все, маму родную продашь за этот взгляд. А они на этом не останавливаются. Знаешь, какие охочие до мужиков? А мужья их, сатиры гребанные, ох какие ревнивые.

От звуков голоса говорившего и от того бреда, что он нес, голова разболелась еще сильнее.

– Заткнись, пожалуйста. – Попросил я его.

– Сам заткнись. Будешь дерзить, сделаю так, чтобы убийство ревнивца повесили на тебя.

Я закрыл глаза, все равно ничего не видно. В спину колола жесткая стерня. Видимо мужик стащил меня с дороги на скошенное пшеничное поле.

– У меня в машине аптечка, там анальгин есть, принеси. – Попросил я.

– Сейчас.

Ноги еле слышно затопали по мягкой почве. Я приподнялся на локте. Моя машина светилась на дороге одними задними фонарями. Надо было звонить в скорую и ГИБДД, чтобы зафиксировать дорожно-транспортное происшествие. Телефон лежал в нагрудном кармане пиджака. От прикосновения экран его загорелся, но к несчастью, набрать на нем уже ничего было нельзя. От удара он весь покрылся сетью трещин, обрамленных черными разводьями растекшихся кристаллов. Надо было идти к дороге, остановить машину и попросить людей вызвать службы.

Подъем дался мне с трудом. Хорошо, что не болело ничего кроме головы в целом и лица в частности. Я заковылял в сторону красных фонарей. Машину было жалко, очень жалко. Она была почти новенькая, пятилетняя и стоила мне половину зарплаты ежемесячно. После ее покупки я даже осанку сменил. Вот, что хорошая вещь делала с людьми.

– Эй, ты, спаситель, а что такое анальгин?

Мужик, до сих пор голый, ковырялся в багажнике, разбрасывая мое имущество прямо на дорогу.

– Уйди, я сам найду.

Аптечка лежала в боковой нише багажника, прикрытая панелью. Я оторвал от упаковки две таблетки и разжевал их. Нашел на заднем сиденье бутылку воды, которая до аварии стояла у меня под рукой. Запил отвратительный вкус таблеток прямо из горлышка. Мужик стоял рядом и наблюдал за моими действиями.

– Белая горячка? – Догадался я.

– Что, белая горячка?

– У тебя белая горячка? Ты в запое что ли?

– Извини, ты о чем? – Мужик сделал вид, что не понимает.

Я принюхался, пытаясь уловить знакомые нотки перегара. Ничего не чувствовалось.

– Ни о чем. Телефон есть? – Спросил я, и сразу осекся. – Тьфу ты, черт, куда же ты его положишь?

– Нет, у меня, как у латыша, хрен да душа.

– Покажи мне, кого мы сбили? – Очень хотелось увидеть того медведя, которого этот сумасшедший называл сатиром.

Хотя, может быть, этот медведь и домогался его. Какая-то прелюдия, судя по виду мужика, у них была.

– У тебя фонарь есть? – Спросил сумасшедший.

Прямо на дороге лежал аккумуляторный фонарь, который должен был лежать в багажнике. Я поднял его. Боль невыносимо запульсировала в голове.

– М-м-м, гадство.

Сумасшедший вырвал его из моих рук и пошел прямо по моим черным следам торможения, оставшимся на асфальте. Я направился следом. Шагов через двадцать мы остановились у черной мохнатой массы, рядом с которой уже засохла лужа крови. Я еще не мог понять, что вижу. Откляченная в сторону нога оканчивалась раздвоенным копытом.

– Это кто, корова? – Предположил я.

– Сам ты корова. Я же говорю, это сатир.

Сумасшедший перевернул тушу для наглядности. От того, что я увидел по телу пробежал ледяной озноб. На дороге лежал черт, самый настоящий, словно сошедший со страниц «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Рога и пятачок имелись и даже куцый хвост.

– Он бы убил меня с одного удара. Представляешь его силищу. – Мужик потрогал могучий волосатый бицепс черта. – Зато, когда я на его нимфу забирался, думал, пусть убивает, ради такой красоты можно и жизнь отдать. Дебил. Вот, что бывает, когда не тем местом думаешь.

Меня накрыло. Я ничего не понимал, и не мог серьезно относиться к тому, что вижу и слышу. Оказывается чертей, можно видеть не только при белой горячке, но и рядом с тем человеком у которого она случилась. То, что голый сумасшедший страдал каким-то расстройством психики, сомневаться не приходилось.

– Ты чего замер? Плохо? – Спросил мужик.

– Сам-то как думаешь? Корову от черта отличить не могу.

– Ну, это дело привычки. Мне поначалу иномирцы тоже казались не такими, как есть.