Жилец
Шрифт:
— О чем ты, Ден?!
— Ни о чем. Только я хотел бы поставить замок на дверь в комнату. Ты не станешь возражать?
— Да нет, конечно, — удивленно ответила я. Видимо, он опасался за свой ноутбук и прочие гаджеты, и не зря, эти штуковины были очень дорогими. И если мне Денис худо-бедно доверял, то пришлой девице с пьющим мужем — вряд ли.
* * *
Лида явно решила прописаться надолго. За ней это и прежде водилось, но тогда ее гонял мой суровый дед, он просто заявлял: «погостила — и хватит», да и с балкона мог вещички постоялицы вышвырнуть. А я не могла так поступить, я знала Лидкиного мужа — он был неплохой человек, вот если б только не пил! Лида его любила, пыталась вытащить, но куда там…
— Ну что же это ты от красивых девушек шарахаешься? — услышала я, открыв дверь в квартиру. — Или тебе и… того уже не нужно?
— Отвали, — ясно и четко ответил Денис.
Я замерла в дверях, ожидая развития ситуации.
— А, так ты Верку трахаешь? Ну да, что ж, трешка в таком районе — это не кот нассал… Ясно, что у тебя на уме! Как только ее окрутил, дурищу? — изгалялась Лидка. — Хотя ты ничего себе, видный и не бедный, сразу видно. Ну а что ноги нет, так не ногой же ты ее…
И тут раздался звук оглушительной оплеухи и взвизг.
— Пошла вон, тварь, — каким-то незнакомым ледяным тоном произнес Денис. — И чтобы я никогда больше не видел тебя рядом с Верой. Я не шучу.
Я едва успела посторониться, когда мимо пролетела перепуганная мало не насмерть Лида с горящей щекой и едва застегнутой сумкой наперевес. Я подождала немножко и вошла. Денис спокойно варил кофе.
— Это что было? — спросила я.
Он развернулся, тяжело опираясь на костыль. Глаза у него снова отливали зеленью. Линзы у него такие, что ли?
— Ничего не было, Вера, — спокойно сказал он. — Иди умойся, я приготовил ужин, а это вот на десерт. Оценишь мои кулинарные таланты, надеюсь, не отравимся.
— Я о Лиде.
— Лиде захотелось ко мне в постель. Я, как ты слышала, даже в таком виде еще очень даже неплох.
— Откуда ты знаешь, что я слышала?
— Ты всегда возвращаешься примерно в это время. Лифт за стеной слышно, да и дверь скрипит, — улыбнулся он и вернулся к кофе. — Не переживай. Таких подруг лучше держать как можно дальше от себя.
— Ден… — я помолчала. — Зачем ты ее ударил?
— Иначе бы она не поняла, — ответил он. — Муж обращается с ней именно так, и она его любит. Пришлось дать пощечину — я не переношу, когда ко мне лезут в штаны без спроса.
— А если бы это сделала я? — провокационно спросила я.
— Ты бы так не поступила, — сказал Денис и снял турку с плиты. — А если бы вдруг… Я просто отвел бы твои руки и отстранил тебя.
— Вот так и… — у меня вдруг защипало в носу.
— Я сделал бы это аккуратно. Тебя бы я никогда не ударил. Иди, говорю, руки мой, будем ужинать.
Умываясь, я думала, что постоялец мой — человек странный настолько, что… даже определения не подобрать. Он всегда был разным: растерянный инвалид в поликлинике, обычный парень в автобусе, жесткий, холодный и жестокий — с Лидкой… Кстати, позвонить бы ей, да ведь она теперь и трубку не возьмет. Хотя что толку ей звонить? Подруга, называется… Как муж из дома выгоняет, она тут как тут, и вдобавок сразу норовит прыгнуть в койку к Денису. И неважно, что сама я с ним не живу и жить не собираюсь, просто противно…
«Друзей не осталось, — подвела я итог, — из подруг теперь одна Ленка, но у нее своих проблем хватает. Родственники… понятно. Живи одна. Когда-то ты этого очень хотела!»
— Вера, — негромко произнес за дверью Денис. — Не плачь.
— Так слышно? — всхлипнула я. Как же это я выла? Видно, по привычке — в голос, как волки по весне, с тех пор, как никого не осталось, никто не слышал, а на соседей плевать я хотела. — Извини, не хотела мешать…
— Я второй сезон скачал. Пойдешь смотреть?
— Иду, — шмыгнула я носом. — Умоюсь, чаю поставлю и приду…
* * *
Мы прожили бок о бок почти полгода. На работе, ясное дело, я не говорила, кто у меня квартирует, вообще об этом не упоминала. Родственницам тем более не говорила, а то ведь начнется — «да как можно, да ведь страшно, убьет и ограбит!». Дену — прижилось этакое вот сокращение, — можно было доверять, такой уж оказался человек. Не очень добрый, не всегда приятный, но в том, что он хозяин своему слову, я была уверена.
— Ты никогда не говоришь о родных, — сказала я как-то за ужином.
— Не о чем говорить, — был ответ. — Ты тоже о своих не распространяешься.
— Мои умерли. Дальние только остались.
Мы помолчали.
— Ты своим даже не звонишь, — сказала я.
— Откуда ты знаешь?
— Я что, счета за телефон не вижу? Ни единого незнакомого номера. Ну хотя у тебя ведь мобильный есть… Но если ты с ними и разговариваешь, то когда меня нет. При мне ты только по работе говоришь.
— А это ты как вычислила? — нахмурился он.
— Ден, у меня слух, как у собаки, — усмехнулась я. — Вызов по скайпу или там на мобильник отлично слышно даже через стенку. Ты потом наушники надеваешь, но сам-то говоришь, и по тону понятно, что это по делу, а не ля-ля с родственниками. Ты не думай, я не подслушиваю, просто тут такая вот звукоизоляция. Слышно, как соседка с девятого на пианино бренчит, сосед со второго зевает, и каблуки по тротуару стучат, а мы на шестом! И это еще если окна закрыты, хоть тут и двойной стеклопакет…
— Правда, вот это слух, — улыбнулся он. — Я даже внимания не обращал.