Жилец
Шрифт:
— Я что, в раю? — серьезно спросил Денис.
— Не знаю, — ответила я, с ужасом понимая, что сию секунду взвалила на себя очень тяжелую ношу.
* * *
Через неделю я уверилась, что ноша, в общем, не очень обременительна. Денис терпеть не мог готовить, зато руки у него были золотые, поэтому искрящие розетки и шатающийся рукомойник он живо привел в порядок. Еще он не терпел беспорядка, в той комнате, которую он занял, теперь все сверкало чистотой, зачахшие было растения, которые я забывала поливать, немного воспрянули духом, и даже аквариумные рыбки явно прониклись к постояльцу самыми добрыми чувствами.
Чем он занимается, я не представляла. Видела пару раз на экране ноутбука — а у Дениса был здоровенный и тяжелый, как чемодан, не игрушка, а целая рабочая станция, — строки какого-то кода, и только. Может, он был программистом, может, занимался чем-то еще, главное, исправно платил. Мы и пересекались-то нечасто: я уходила на работу в восемь, постоялец обычно отсыпался до полудня, к работе приступал часа этак в три дня и засиживался чуть не до рассвета. Я и сама классическая «сова», но увы — штатное расписание есть штатное расписание, мне фрилансом не заработать достаточно для жизни!
Тем вечером мы мирно болтали на кухне: я готовила, Денис был на подхвате, в смысле, резал и чистил овощи. Говорили ни о чем, лишь бы звучал человеческий голос, и какая разница: он описывает построение алгоритма чего-то там заумного (ему вслух лучше думалось) или я пересказываю сплетни с работы, а то еще свои наблюдения — я любила подмечать разные забавные мелочи по дороге и даже записывала кое-что. Никому прежде не давала почитать, а ему дала, он сперва смеялся в голос, а потом серьезно сказал, что мне надо рассказы писать. Зощенко из меня, может, и не выйдет, а сетевой писатель — вполне. Чуть-чуть стиль доработать, опечатки убрать, будет отлично. Их много нынче, блоггеров, и некоторые зарабатывают себе на жизнь такими вот историями. Лишним такой опыт уж точно не будет.
— Да ну, — сказала я тогда, — это я ведь ради забавы, ну и чтобы в компании рассказать какую-нибудь байку. А если займусь ради денег, смешно уже не будет.
— Может, и так, — обронил он, и тут заголосил телефон.
— Ден, посмотри за мясом! — велела я и нашарила в сумке мобильный. — О, приветики! Как вы там? Как тетя Света? Чего не отвечаю, наверно, в метро была, не слышала, а сейчас вот готовлю… Ага…
— Сама-то как? — спрашивала двоюродная тетка, и по тону ее было понятно: что-то ей нужно.
— Да ничего. Зарплату вот вовремя не платят, я теперь комнату сдаю, — честно ответила я, отойдя в свою комнату.
— Вот оно что! Подружке? Ты говорила, вроде есть у тебя кто-то на примете…
— Нет, Вик, случайно подвернулся вариант, я и сдала. Хороший парень.
— Па-арень… — протянула та и тревожно добавила: — Ты там это… поаккуратней! А то такие парни, знаешь…
— Вика, он действительно нормальный, — терпеливо повторила я. — Не пьет, не курит, не ширяется, никого не водит, исправно платит и вообще он мне тут всю проводку исправил.
— Ну и все же, жить одной в квартире с чужим мужиком…
— Да я его вижу раз в неделю, у нас графики разные!
— Ну ма-ало ли… — тетка вдруг сменила тон, и я поморщилась. — Катюша в этом году заканчивает, думает поступать в экономический, но у нас-то тут, сама понимаешь…
Я понимала. В городке недалеко от столицы имелось пара колледжей, но какое там образование? А Катька девчонка ушлая и хитрая, ей в большой город хочется, тут шансов больше (впрочем, все так думают). Собственно, подразумевалось, что я должна пригласить племянницу пожить у себя. Ну а что, квартира большая, три комнаты, чего им пустовать? Разумеется, никакой платы, какие счеты между родственниками!
— Вика, но у меня жилец, — перебила я теткин монолог. — Меня целыми днями нет дома, а он работает удаленно, на улицу почти не выходит. Ты сама посуди, можно ли Катьку тут оставлять? Говорю, он нормальный, но я, если вдруг что, отбиться смогу, а Катя? Нет, ну если уж совсем край…
— Ой, да, — подумав, сказала та. — То есть нет. То есть надо подумать. Ну давай, пока-пока!
«Подумать! — зло фыркнула про себя я, бросив телефон на стол. — А меня спросить не надо?»
— Вер, лук уже класть или рано? — спросил Денис, сосредоточенно глядя в сковородку.
— Клади, — сказала я, принюхавшись. — Огонь убавь и крышкой прикрой, пусть потушится.
— Плохие новости? — негромко произнес он, сев напротив.
— Да так… — я улеглась подбородком на руки. — У меня есть тетя. Двоюродная сестра мамы. А у нее дочка, Катя. Ей шестнадцать, школу заканчивает, поступать надо, а у них там в Подмосковье особо некуда. Ну и вот мне уже открытым текстом намекают, что неплохо бы деточке пожить у тетеньки в столице, потому как я тут жирую на своих квадратных метрах, а той некуда деваться… И вдруг выясняется, что у меня есть жилец.
— Вера, я съеду через пару дней, только найду, куда, — произнес Денис после паузы. — Я понимаю, что несовершеннолетней девушке жить в одной квартире с чужим мужчиной, даже если он инвалид…
— Никуда ты не съедешь, — сказала я. — Это Катька не приедет. Я ее, если честно, терпеть не могу, пару дней выдержу, конечно, но…
— Это имеет свойство затягиваться.
— Ага. Неделя, другая, а потом она уже тут прочно обосновалась. Но, понимаешь, родня, все дела, да мы для вас, да вы для нас… Ненавижу эти семейные предания!
— Вер, не нервничай.
— А я не нервничаю, я просто рассказываю. Та семейка вечно норовила на чужом горбу прокатиться, только дед мне говорил, сколько они с бабушкой жратвы туда таскали, как впахивали на этой чертовой картошке, и куда их потом послали с того участка. Как же, москвичи, зажрались! А участок прадед младшей внучке оставил, мол, остальные сами справятся, а эта самая слабая…
Я махнула рукой и подскочила.
— Мясо горит!
— Извини, я еще не привык за ним следить, — виновато сказал Денис. — Раньше мать готовила, а я так… пельмени-сосиски, ну или заказывал что-то.