Чтение онлайн

ВАНЯ. Да не все ли равно.

КАТЯ. Нет-с, не все равно. Совсем другая жизнь будет. Не ваша, не дурацкая, потому что женщина не такое существо, как вы, а совсем наоборот.

ВAHЯ. То есть что наоборот?

КАТЯ. Да все наоборот. А вы все выродились. От продолжительной власти совсем одурели. Твой же Андрей Николаевич умиляется над профессором Петуховым: ах, ученый! ах, милая рассеяность! чудак, не от мира сего… Просто старая калоша, и не моется никогда. Все вы друг перед другом умиляетесь. Жен обманываете, в карты дуетесь, и все у вас очень мило выходит. Разве женщина могла бы себя так вести?

ГОЛОС МАТЕРИ. Катя! Я прилягу. Если услышите папочкин звонок, разбудите Глашу – она так крепко спит.

КАТЯ. Хорошо! Я все равно всю ночь не засну.

Ваня уходит и запирает свою дверь.

КАТЯ (стучит в его дверь кулаком). Так и скажи ему, что не пойду! Слышишь? Не выйду! (Сидит на диване и плачет.)

Бедный Андрюша… И я бедная!… Что же, будем ждать, пока все станет навыворот… Буду доктором… Андрюша… (ложится на диван) верю, что все сбудется… Вот счастье-то было бы. (Зевает.) Уж я бы их… (Засыпает.)

Сцена мало-помалу темнеет. Несколько мгновений совсем темно. Зато и сразу вспыхивает дневной свет. Каmя сидит за столом и разбирает бумаги. На диване Коля вышивает туфли. В столовой отец моет чашки

КОЛЯ (хнычет). Опять распарывать. Опять крестик пропустил!

КАТЯ. Тише, ты мне мешаешь!

ВАНЯ (выходит оживленный, бросает шапку на стул). Как сегодня было интересно! Я прямо из парламента. Сидел на хорах. Духота страшная. Говорила депутатка Овчина о мужском вопросе. Чудно говорила! Мужчины, говорит, такие же люди. И мозг мужской, несмотря на свою тяжеловесность и излишнее количество извилин, все же человеческий мозг и кое-что воспринимать может. Ссылалась на историю. В былые времена допускались же мужчины даже на весьма ответственные должности…

ОТЕЦ. Ну, ладно. Помоги-ка мне лучше убрать посуду.

ВАНЯ. Приводила примеры из новых опытов. Ведь служат же мужчины и в кухарках и в няньках, так почему же…

КАТЯ. Перестань, Ваня, ты мне мешаешь.

Звонок.

Вот, верно, мама звонит.

ОТЕЦ (суетясь). Ах ты, Боже мой! Опять он не слышит. Отворю сам. (Убегает.)

МАТЬ (возвращаясь с отцом). Напрасно, напрасно, дитя мое. Открывать двери – дело прислуги. Слушайте, детки. Интересная новость. Тетю Машу произвели в генералы.

ОТЕЦ. Достойная женщина.

КАТЯ. Всю жизнь полковой овес воровала.

ОТЕЦ. Как тебе не стыдно.

КАТЯ. За галстук заливает и ни одного смазливого белошвея не пропустит.

ОТЕЦ. Коля, выйди из комнаты. Говоришь при мальчике такие вещи.

МАТЬ (отцу). Ну-с, Шурочка, не ударь лицом в грязь. Нужно сегодня устроить для тети Маши обед. Вино я сама куплю. А ты распорядись. Коля, Ваня, помогите отцу.

ОТЕЦ (робко). Может быть, можно отложить обед на завтра? Сегодня немножко поздно…

МАТЬ. Вот мужская логика! Я гостей созвала на сегодня, а он обед подаст завтра. (Уходит.)

ВАНЯ. Ах, как чудно говорила Овчина! Вы должны давать мужчинам тоже образование и не делать из них рабов, позорящих имя человека. Мы требуем мужского равноправия.

КОЛЯ. А, в самом деле, папаша, отчего это так несправедливо? Женщинам все, а нам ничего?

ОТЕЦ. Да, дитя мое, когда-то было иначе. Мужчины были у власти. Женщины добивались прав и наконец восстали. После кровопролитной женской войны мужчины сдались, были засажены в терема и в гаремы, а теперь понемногу освобождаются от рабства. В Америке мужчины уже допущены на медицинские курсы.

BАНЯ. Ха-ха. Мужчина – докторша! Как это оригинально.

КОЛЯ. А что, в те времена мужчины в парламенте сидели?

ОТЕЦ. Ну конечно.

КОЛЯ. И председательница была мужчина?

ОТЕЦ. Разумеется.

КОЛЯ. Ха! Ха! Председательница в панталонах! Ха! Ха! Вот картина! Председательница в панталонах парламент открывает. Ха! Ха! Ха!

ВАНЯ. Ох! Перестань! Ха! Ха! Не смеши! Ха! Ха!

О Т Е Ц. Да перестань же.

M АТЬ (входит сердитая). Где же Степка? Звоню, звоню. В умывальнике воды нет. Что за безобразие! Жена целый день, как бык, в канцелярии сидит, а он не может даже за прислугой приглядеть.

ОТЕЦ (испуганно). Сейчас, Шурочка, сейчас. (Кричит в дверь.) Степка!

Входит молодой лакей в чепчике и в переднике.

МАТЬ. Ты чего не идешь, когда звонят?

СТЕПКА. Виноват, не слышно-с.

МАТЬ. Не слышно-с. Вечно у вас на кухне какая-нибудь пожарная баба сидит, оттого и не слышно.

СТЕПКА. Это не у меня-с, а у Федора.

МАТЬ. Принеси воды в умывальник.

Степка уходит. 377

ОТЕЦ. Шурочка, не сердись. Все равно Федора сейчас прогнать нельзя. Кто же будет готовить? да и вообще он хороший повар за кухарку; это так трудно найти, а нанимать настоящую кухарку нам не по средствам.

КОЛЯ (входит). Мамочка, там от тети Маши денщиха пришла.

МАТЬ. Пусть войдет.

Входит баба в короткой юбке, сапогах, мундире и фуражке.

ДЕНЩИХА. Точно так, ваше бродив.

МАТЬ. В чем дело?

ДЕНЩИХА. Так что их превосходительство велели мне приказать вам, что сейчас они к вам придут.

ОТЕЦ. Ах, батюшки! Коля! Ваня! Идите скорей, помогите распорядиться.

МАТЬ. На вот тебе, сестрица, на водку.

ДЕНЩИХА. Рада стараться, ваше бродие. (Делает поворот налево кругом и уходит.)

К А ТЯ. А не пойти ли мне в офицеры.

МАТЬ. Что же, теперь протекция у тебя хорошая. Тетка тебя выдвинет. Да ты у меня и так не пропадешь. А вот мальчики меня беспокоят. Засидятся в старых холостяках. Нынче без приданого не очень-то берут…

КАТЯ. Ну, Коля хорошенький.