Чтение онлайн

— Что же, мы, по-твоему, хуже девчонок, что ли? — усмехнулся Семен.

Коля снова критически оглядел их.

— Вид у вас что-то не очень надежный.

— Что та-а-акое? — протянул оскорбленно Семен. — Ты смотри, парень, говори-говори, да не заговаривайся, а то… и схлопотать можешь!

Он показал грязный кулак и прибавил мрачно:

— Где этот ваш Зеленый остров? Давай, выкладывай!..

— Ух ты! — подскочил Коля с притворным испугом. — Страх-то какой! Сразу скажу: иди на северо-восток, приближаясь к 60-й параллели, — упрешься в остров. Только в болоте смотри не увязни, а то попадешь в царство леших…

Он отогнул рукав рубашки, взглянул на часы, озабоченно присвистнул и помчался вниз с косогора. Семен крикнул ему вдогонку:

— Подумаешь, важная птица! Фасонит! Трепло! Сами найдем! Еще раньше вас побываем на Зеленом острове! Будьте покойны! «Нам путь не страшен! Дойдем до облаков…» — пропел он. Потом лихо сбил набекрень соломенную шляпу и бросил повелительно Мухину: — Адъютант, за мной!

Павел шел быстро, а потом, посмотрев па часы, пустился бегом. Надо было спешить. Ведь старшая пионервожатая назначила его своим главным помощником — командиром группы разведчиков-туристов. Он отвечал за то, чтобы вся подготовка к походу была закончена точно в срок.

Павел всегда был чем-нибудь занят и удивлял товарищей умением распределять свой день так, чтобы на всё хватило времени. Занятие спортом и шахматы, чтение книг и пионерские обязанности — всё входило в его план. И даже стихи успевал писать. Забежав домой, Павел нашел на своем столике записку от мамы: «После работы остаюсь на партийное собрание. Распоряжайся сам!..» Мелкие буковки маминого почерка скатились узкой цепочкой на край листа. «Торопилась!» — подумал Павел.

Из открытого окна веяло прохладой. Солнечные зайчики перемещались по стенам, освещая фотографии. Здесь висели, главным образом, портреты отца.

Вот один из них, самый последний: комиссар партизанского отряда смотрел со стены на своего сына. Отец и сын были очень похожи друг на друга: у обоих смуглые узкие лица, черные глаза и чуть приподнятая правая бровь. Эту фотографию, несколько писем, ордена и личные вещи отца принес в День победы его боевой товарищ, он и рассказал о смерти комиссара.

Справившись с домашними делами, Павлуша снова появился на улице. Два ряда старых лип тянулись вдоль нее. Сквозь кору их стволов пробилась сочная молодая поросль, вплелась в могучие, густые кроны и шелестела там нежными, пахучими листиками.

Павлуша быстро поднялся в гору. Отсюда всё было как на ладони.

Река Песчанка образовала излучину, полукольцом опоясывая город. На той стороне — простор лугов, за ними — холмы, колхозные избы, огороды, поля. На ближнем крутом берегу возвышался Дворец культуры — гордость местных жителей. Маляры, качаясь в люльках, покрывали его светло-серой краской. Дальше виднелись каменные здания райкома, горсовета и новой гостиницы.

Большинство домов в городке были деревянные, обшитые тесом и выкрашенные в различные цвета. К каждому дому прилегал фруктовый сад и огород. Могучие липы, кусты желтой акации и рябина роняли узоры теней на заборы. Под затейливой резьбой окопных наличников чистотой сияли стёкла, а за ними виднелись заросли комнатных растений.

У одного из таких домиков и остановился Павлуша.

Он постучал в маленькую дверь застекленной веранды и, услышав хрипловатый басок «Можно!», — вошел в дом.

Директор школы Сергей Иванович и старшая пионервожатая Ольга Алексеевна пили чай и беседовали о делах.

— Ну вот и командир явился кстати! — сказал Сергей Иванович. — Садись, Павлуша! Напоим чаем. Набегался ведь с утра… Знаю, — поесть, попить некогда!

Сергею Ивановичу было уже шестьдесят пять лет, но он не казался стариком. Широкоплечий, с военной выправкой, он раньше ходил широким шагом строевика. Но после Великой Отечественной войны у него часто болела раненая нога, и он приходил в школу, опираясь на палку.

Голова и усы у Сергея Ивановича были седыми и только брови — совсем черными. «Дремучие брови», — говорили школьники. Но из-под этих «дремучих бровей» по-юношески ясно светились карие глаза.

Сергей Иванович преподавал географию уже сорок лет. Это он привил ребятам любовь к походам и долгие годы сам бродил с ними по родному краю. А потом, когда в школу пришла Ольга Алексеевна, ребята стали путешествовать с ней.

Ольга Алексеевна была опытным туристом. Немало интересного узнали ребята о старшей вожатой от директора. Сергей Иванович давно знал Ольгу Алексеевну, относился к ней тепло, по-отечески. Еще пионеркой, до войны, когда Сергей Иванович учительствовал на Смоленщине, она участвовала в его туристских походах.

— Мы потом с Олей во время войны в одном подразделении служили! — вспоминал Сергей Иванович, и густые брови его разлетались в стороны, а лицо молодело от озорного взгляда. — Отличным она разведчиком была, ребята! Отличным! Переоденется в деревенское платье — и уйдет, бывало, по лесным чащам во вражеские тылы… Много ценных сведений приносила. Вот когда пригодились знания и опыт туриста! Не зря, стало быть, мы в свое время попутешествовали.

Павлуша вспомнил сейчас об этом, сидя рядом с Ольгой Алексеевной за чайным столом.

Вспомнил и то, какой она пришла в школу четыре года назад.

На ее гимнастерке, туго схваченной солдатским ремнем, были два ордена, медали и значок отличного разведчика. Выгоревшая на солнце маленькая пилотка, казалось, ежеминутно могла слететь с густых волос, заплетенных в косы и уложенных вокруг головы. Большие серые глаза смотрели прямо на собеседника, вдумчиво и внимательно. И в этом взгляде чувствовалась крепкая выдержка военного человека, умеющего хорошо владеть собой.

Скоро слух о боевых делах старшей вожатой, сменившей гимнастерку на белую блузку и красный галстук, облетел школу. А когда трудами Ольги Алексеевны был создан крепкий пионерский коллектив, все поняли, что Сергей Иванович не зря хвалил свою бывшую ученицу. Он дороже всего ценил в людях стойкость, мужество и терпение в труде, а Ольга Алексеевна как раз и обладала всеми этими качествами.

Сейчас они оба продолжали начатую беседу, и Павел с первых же слов понял, что речь идет о завтрашнем походе.

— Вы, Ольга Алексеевна, вот что сделайте, — сказал директор школы: — дайте нам световую телеграмму в первый же вечер. Мы ее примем со школьного балкона. Это ведь самое высокое место в городе, если не считать пожарной каланчи. Многие ребята знают азбуку Морзе, — им будет очень интересно. Я понимаю, — сказал он, предупредив ее замечание, — тяжело после перехода? Не настаиваю, но постарайтесь! Нам нужно знать, как вы продвигаетесь.