Чтение онлайн

— Вот это правильно, — сказал Ретиф. — Если хочешь быстро провернуть дельце, лучше всего всегда обращаться прямо к высшему начальству. Где они тут у вас?

— Преклоните головы перед Владыками Селинора! — высоким дрожащим голосом провозгласил старец. Туземцы в низком поклоне склонились перед рядом исполинских фигур. Ретиф вежливо поклонился.

— Выглядят они впечатляюще, — пробормотал он. — Любопытно, как они справляются с решением вопросов…

— Нет ничего проще, — сказал старец. — Одно дуновение Божественной Эманации, и слабая тень их уснувшей жизненной силы вновь возродится, наполнив их жилы энергией. И услышат они тогда наши молитвы и совершат правосудие по старой, освященной веками традиции!

Ретиф медленно прошел вдоль ряда исполинских статуй, отмечая про себя изорванную амуницию, совершенно натуральные шрамы на конечностях и свирепых лицах, потускневшее оружие и доспехи древних воинов. Невзирая на их размеры и разнообразные формы, все они обладали каким-то неуловимым сходством с маленькими сгорбленными селинорцами, которые в благоговении молча следовали за Ретифом.

— Когда-то раса селинорцев была великой и многочисленной, — проговорил старик, заметив вопрошающий взгляд Ретифа. — И безграничной была их отвага…

Он указующим жестом протянул руку.

— Вот стоит Зобриаль Сильный — Преследователь Зла. Рядом мы видим гордого Валинграйва, победителя при Гарре и Джангалоне. — Вот здесь, — он указал на маленький храм с колоннами, — находится усыпальница Боздуна Грубого, известного также как Боздун Неистовый, который оставил по себе жестокую память. А здесь, — он указал на четвероногое существо с могучей грудью и типично селинорским торсом и головой, — стоят бессмертные останки Великого Туссора, кто собственноручно покорил бессчетные орды доссов на планете настолько далекой, что свет того великого дня до сих пор еще не достиг лика Селинора!

— На вид он крепкий парень, — оценил Ретиф. — Жаль, что его сейчас нет с нами. Вряд ли ему понравилось бы положение дел на Селиноре.

— Не сказал ли я, что могучий Туссор сам вынесет свой приговор? Да, и Краниус Август, и Мелиодор Быстрый, и Вельгесвон, и Вейр, и Высокий Пантиппо, Король Королей.

— В высшей степени августейшее собрание, — согласился Ретиф. — Только мне они кажутся что-то чересчур неразговорчивыми.

— Ты смеешь шутить над Владыками Селинора, землянин? — старейшина гордо выпрямился и сделал величественный жест. Двое аборигенов, таких же старых, как и он, выступили вперед, неся с собой большой ящик, который они поставили на траву и открыли крышку. Внутри находился цилиндрический баллон с патрубками и вентилями. От него отходил длинный гибкий шланг. Трясущиеся от старости селинорец поднял наконечник шланга и направил к пьедесталу, на котором стоял кентавроид.

— Проснись, Великий Туссор! — провозгласил он надтреснутым голосом, — Восстань от своего долгого сна и вынеси свой приговор тому, кто явился незваным в Святилище Героев!!!

Он поднял наконечник и помахал им перед расширенными ноздрями гиганта. Ретиф услышал слабое шипение вытекающего газа.

— Удели нам часть своей древней мудрости, как в прежние времена, о, Туссор! — заклинал старик. — Почти иссякла Божественная Эманация, — проворчал он. — Готов побожиться, что кое-кто из этих вероотступников вынюхал его потихоньку!

Внезапно одно из заостренных ушей статуи шевельнулось. Расширенные ноздри задрожали, веки затрепетали. Пораженный Ретиф с удивлением наблюдал, как раскрылись губы великана.

— Глоп… — произнесла могучая фигура и снова замолкла.

— Надо же, — пробормотал кто-то рядом с Ретифом. — В такую минуту, и баллон оказывается пустым!

— Как он это делает? — тихонько поинтересовался Ретиф, наблюдая, как Хранитель Священного Дыма оживленно размахивает шлангом, тщетно заклиная неподвижного полубога.

— Мы не делаем ничего, незванный чужеземец, — угрюмо проговорил селинорец. — Добрая понюшка священного газа, и их метаболизм ускоряется настолько, что они снова приобретают способность разговаривать, только и всего.

Неожиданно Туссор зашевелился снова.

— Дьявол побери содомских подлецов! — загромыхал вдруг глубокий голос из его груди. — Где мои наголенники? Где пудра для моих бабок? Где моя проклятая булава? Разрази гром этого растяпу оруженосца!

— Великий Туссор, пробудись ото сна! — старик со шлангом удвоил свои усилия. — Выслушай меня! Вот тут среди нас чужеземец, который нарушил достопочтенный покой Владык Селинора своим присутствием…

— А… это ты, Терион, — буркнул Туссор. Теперь глаза его были хоть и открыты, но словно подернуты туманом. — Ты ужасно выглядишь. Давно не виделись, я так полагаю. И это не чужеземец нарушает мой покой, а ты со своим дурацким бормотанием.

Он потянулся и выхватил шланг из рук старца. Сунув его себе под нос, он с наслаждение сделал глубокий вдох.

— Ах-х-х… Как раз то, что прописал ветеринар!

— Совершенно верно, Великий Туссор! — селинорец продолжал излагать обстоятельства появления здесь Ретифа. Посреди этого доклада веки Туссора опустились. Шланг выпал из его руки. Он захрапел.

— Таким образом, о Великий, вопрос заключается в том, как осуществить предписанный ритуал без риска подвергнуться мучительному позору пасть, словно спелые колосья пивного злака, от руки приговоренного чужеземца, — продолжал старец. — Великий Туссор? Могучий?.. — он неистово замахал шлангом, но на этот раз усилия были бесполезны. Огромная фигура стояла неподвижно, невозмутимая, как сфинкс.

— Вот и вся мудрость веков, — прокомментировал Ретиф. — Ты, конечно, здорово потрудился. Терион, но кажется, оракул не заинтересовался этим делом. Давайте-ка пойдем отсюда и…

— Заставьте его замолчать, быстро, быстро! — вмешался маленький селинорец, то самый, как заметил Ретиф, который требовал его немедленной смерти. — Нет больше времени для дерганья за веревку деревянных идолов! Отрежем прочь голову этому землянину, да! А вскоре затем судьба пойдет дальше, как записано в списке!

— Молчи, наглый дурак! — набросился на него Терион. — Твой неразборчивый писк оскорбляет достоинство Селинора! Скажи мне свое имя, чтобы я мог назначить тебе наказание.

Тот к кому он обращался, попятился назад, встревоженно озираясь по сторонам, словно осознав, что он выглядит подозрительно.