Чтение онлайн

— А, вот вы где, Кориаль! — раздался неестественно оживленный голос Маньяна. — Мы… э… только что вошли, чтобы увеличить наш заказ. Нам нужно двенадцать дюжин пирогов с бобами и почками и шесть дюжин жареных рябчиков под майонезом…

Маньян боком выбрался из-за штабелей, стараясь держаться между наступающим на него низеньким плотным аборигеном и трупом в углу. Блестящие глаза селинорца цепким взглядом окидывали комнату.

— Но если вы заняты, — торопливо продолжал Маньян, — то мы, пожалуй, пойдем…

— Угм-м… Вы земляне, не так ли? — пропищал туземец пронзительно высоким голосом.

— Я… э… да, но… — Маньян громко проглотил слюну. — Я же был здесь вчера, мистер Кориаль. Неужели вы меня не помните?

— Да. Совершенно верно. Теперь припоминаю, — селинорец двинулся по направлению к двери. — Шесть дюжин жареных бобов и двенадцать рябчиков под майонезом. Я тотчас же запишу. А теперь вы уходите, не правда ли? Совершенно верно. До свидания, пожалуйста.

Маньян опередил селинорца, добрался до двери и распахнул ее настежь.

— Рад был повидаться с вами, Кориаль. Всего наилучшего! — он потянул Ретифа за рукав. — Пошли отсюда! — прошипел он. — Мы ведь очень торопимся, не так ли?

— Я не уверен, что мистер Кориаль правильно усвоил заказ, — Ретиф оттеснил Маньяна от двери и выглянул наружу. Темная улица была пуста. Высоко на стенах в голубоватых шарах светились бледные огоньки, отбрасывая колеблющиеся тени на древние камни мостовой.

— Ничего! Он сделает все как следует, я уверен… — голос Маньяна дрогнул, когда взгляд его упал на селинорца, из ноздрей которого струился коричневый дымок.

— Что за дым вы пускаете? — удивленно заморгал глазами Маньян. — Я не думал, что селинорцы курят…

Кориаль бочком протиснулся ближе к двери.

— Это новая дурная привычка, только на этой неделе приобретенная. А теперь добрый путь с сожалением.

— Странно, — нахмурился Маньян. — Пару дней тому назад вы отлично изъяснялись на космолингве…

— Пригнитесь! — крикнул Ретиф, оттолкнул Маньяна и одним прыжком сократил расстояние между собой и маленьким аборигеном, который неуловимым движением выхватил из кармана какой-то блестящий предмет. Блюдо с холодными закусками рядом с Маньяном обратилось в пыль, обдав его дождем брызг и мелких осколков. Маньян с воплем прыгнул в сторону, столкнувшись на лету с селинорцем, увильнувшим от бросившегося на него Ретифа. С минуту ничего нельзя было понять, кроме дикого мелькания рук и ног. Затем Маньян попятился назад и тяжело шлепнулся на пол. Голова его кружилась. Он свалился набок и без движения растянулся на полу.

Селинорец выпрямился и поднял свой пистолет…

Ретиф схватил со стола первый попавшийся торт и с размаху швырнул его прямо в вытянутое лицо селинорца.

Тот взвизгнул. Пистолет отрывисто рявкнул раз, другой. Пуля сорвала золотой погон винно-красной куртки полуофициального вечернего костюма Ретифа. Вторая с тупым звуком — тинк! — попала в оловянную супницу. Густой пурпурный суп в две струи потек из пробитых отверстий. И только теперь Ретиф добрался до стрелявшего. Он завернул ему руку с пистолетом за спину и собрался перехватить вторую руку, как вдруг почувствовал, что комната почему-то увеличилась раза в три. Он затряс головой, задержал дыхание и отшвырнул чужака в дальний угол.

Ноги его превратились в рояльные струны, напряженные и дрожащие. Он ухватился рукой за стол, ища опору, и с грохотом свернул его набок. Маньян, отфыркиваясь под каскадом ледяного зеленого пунша, хлынувшего на него сверху, с трудом сел на полу.

— Да, да, мама, уже иду… — бормотал он.

Ретифу казалось, будто голос Маньяна доносится до него откуда-то из огромного пустого зала. Он увидел, словно сквозь сон, как его напарник медленно, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Что… прохрипел Маньян. — Что случилось?

Глаза его обретя, наконец, устойчивую четкость изображения, испуганно уставившись на разбитую посуду, перевернутую мебель, вывернутые на пол соусы и закуски — и на маленькую скорченную фигурку у противоположной стены.

— Ретиф… Он не?..

Ретиф потряс головой, пытаясь прояснить ее. Пошатываясь на непослушных ногах, он подошел к неподвижному телу селинорца. Тот лежал навзничь, широко раскрыв остекленевшие глаза. Большой осколок разбитой чашки из под пунша торчал из его груди, лицо все еще сохраняло живой розовый цвет.

— Кориаль! — с трудом выдавил из себя Маньян. — Опять мертвый…

— Нам лучше поскорее убраться отсюда, — сказал Ретиф, — и разобраться с Кориалями завтра утром, на свежую голову.

— Золотые слова! — Маньян бросился к двери, распахнул ее и отступил назад под недвусмысленной угрозой тяжелого пистолета, тускло поблескивающего в руках тонконогого гроуси в форме «миротворца».

— Делайть никакого движения, нехорошие злодеи! — просвистел на своем родном языке полицейский в шлеме и наколенниках, и пять его глаз внимательно обшарили царивший вокруг беспорядок. — На этот раз поймать вас с поличным, мягкотелые!

— Вы совершили ужасную ошибку, — заговорил Маньян, когда еще с полдюжины «миротворцев» протолкались в лавку, все с оружием наизготовку. — Мы не… то есть я не… А Ретиф только…

— О, мистер Маньян, не так ли? — пронзительным голосом пропищал капитан патруля. — Я принимать вашу невинность, дорогой сэр — при условии, конечно, вы давать показания на истинного преступника.

— Истинного преступника? — заикаясь, проговорил Маньян. — Вы имеете в виду Ретифа?.. Но ведь он…

— А кто еще? — рассудительно спросил гроуси.

— Но… но…

— Не иметь необходимости делать заявление сейчас, — успокоил его капитан. — Спокойно уходить и оставить нас заняться убийцей.

Решительным жестом он дал знак своим подчиненным, и те, сгрудившись сообща вытолкали Маньяна на улицу. Затем гроуси обратился к Ретифу:

— Помнить меня, быть может, Ретиф? Шлух мое имя, когда-то служить во Всепланетной Полиции гроуси. Ты однажды делать мне очень большой вред. Сегодня, в камере гроуской тюрьмы, мы сводить наши последние горькие счеты…