Забытые в Раю
Шрифт:
========== Глава II. Разговоры по душам и спасение утопающих ==========
Шарлотта Экклстон родилась в Кенте и была третьим ребёнком в семье графа Чарльза Персивальда Экклстона. Двое старших отпрысков – сын и дочь - умерли, не дожив и до десяти лет. Эпидемия потницы (1) в 1767 году чёрным ураганом пронеслась по графству, прихватив с собою несколько тысяч жизней. Шарлотта, которой в ту пору едва стукнуло четыре, тоже заболела, но судьба оказалась к ней милостива – после недели, проведённой на тонкой грани между жизнью и смертью, младшая дочь Экклстонов выкарабкалась из цепких объятий старухи с косой. Супруга графа, добродетельная леди Маргарет, так и не смогла больше зачать, и все надежды родители возлагали на юную Шарлотту. Графиня мужественно снесла удары судьбы и никогда не говорила об умерших детях, но Шарли (как ласково называл её отец) иногда заставала мать с покрасневшими глазами, а в подвеске, что носила леди Экклстон, были вклеены портреты Джорджа и Эбигейл.
Своё детство Шарлотта могла назвать счастливым, хотя мать и держала её в строгости, ревностно подгоняла под светские рамки и не уставала напоминать о долге перед семьёй. “Долгом”, разумеется, являлся достойный брак. Приданое у Шарлотты имелось солидное, но об управлении поместьем, когда Господь призовёт родителей в свои объятия, не могло быть и речи. Деньгами, имениями и землями надлежит заведовать мужчине, женщина же должна заботиться о детях, создавать уют и быть красивым дополнением своего супруга.
Стараниями матери Шарлотта получила блестящее образование, научилась верховой езде и танцам, свободно говорила на французском и немецком и к семнадцати годам уже представляла кое-какую стоимость на “ярмарке невест”. Предложения не заставили себя долго ждать, но графиня не собиралась отдавать своё сокровище в первые попавшиеся руки. Слишком много сил и средств было вложено в Шарлотту, и леди Экклстон не хотела продешевить. В своём умении извлекать пользу из любых обстоятельств графине не было равных – даже в войне за независимость Соединённых Штатов Маргарет разглядела перспективную возможность для их семьи.
Шарлотту, которой на тот момент исполнилось двадцать, отправили в Южную Каролину под покровительство леди Корнуоллис, жены английского генерала и троюродной кузины Маргарет. В резиденции генерала в ту пору обитало множество высоких чинов, так что графиня Экклстон высказала надежду, что родственница не подведёт и сыщет для её дочери достойную партию.
Леди Корнуоллис и в самом деле не подвела. Не прошло и месяца с момента прибытия Шарлотты в дом генерала, как на неё обратил внимание полковник Уильям Тавингтон, один из любимчиков Корнуоллиса. Генерал ждал от него великих свершений, тем более, что на тот момент дела англичан уверенно двигались в гору. Победа казалась лишь вопросом времени – британская армия с триумфом шагала по американским землям.
Но фортуна переменчива, и “нахальные янки” вдруг собрались с силами и оказали яростное сопротивление, а ещё через несколько месяцев в пух и прах разгромили вражескую армию. Уильям Тавингтон принял смерть от руки одного из лидеров ополчения, вроде бы даже имевшего какие-то личные счёты к полковнику, и графиня поспешила возвратить дочь на Родину.
Юная леди Экклстон возвращалась домой в смешанных чувствах. Разум и воспитание твердили, что ей должн'o скорбеть о почившем женихе, но что поделать, если она не чувствовала никакой утраты? Несмотря на то, что их свадьба была делом решённым, она не могла сказать о полковнике ни хорошего, ни дурного. На момент их знакомства ему исполнилось сорок два года, и прежде он никогда не состоял в браке. Виделись они примерно пару-тройку раз в месяц, а наедине и того меньше – миссис Корнуоллис держала племянницу под неусыпным контролем. А вскоре Шарлотта получила письмо с известием о смерти полковника. Затем были похороны и несколько месяцев траура, положенного в таких случаях. От Уильяма Тавингтона у Шарлотты остались только медальон с портретом, да подаренное кольцо, что когда-то принадлежало его матери. Последнее Шарлотта собиралась вернуть семье полковника сразу по возвращении в Англию.
И теперь, глядя на вздымающиеся волны, Шарлотта задумчиво произнесла:
– Наверное, я дурной человек.
Они сидели на палубе и пили чай. Шла третья неделя их плавания, а впереди, по расчётам Фергюсона ждало ещё столько же, если не больше. Несколько дней назад фрегат попал в сильный шторм и отклонился от курса.
– Ну, это вряд ли, - Росс отхлебнул чая и поморщился. Чересчур горячий.
– Я должна носить траур, но не делаю этого. Должна чувствовать утрату, но не чувствую её, - вздохнула Шарлотта. – А ещё не знаю, зачем говорю вам всё это.
Хотя здесь она лукавила. После смерти полковника она почти ни с кем не беседовала по душам – леди Корнуоллис слишком консервативна и наверняка доложила бы обо всем матери, а подруг у Шарлотты не было. В светском обществе нельзя говорить то, что думаешь. Она поняла это ещё в детстве, когда по секрету рассказала подружке, что влюблена в Джеральда Маршалла, а к вечеру об этом знали все, включая самого Джеральда. Леди Маргарет не стала успокаивать рыдающую дочь, а лишь сказала жёстко: “Это будет твоим первым уроком светского этикета”. И Шарлотта усвоила его на “отлично”. Другое дело – Росс Полдарк. По прибытии в Англию их дороги разойдутся, и вероятнее всего, она никогда больше его не увидит.
– Это глупо, - ответил Полдарк.
– Что? – переспросила Шарлотта.
– Глупо, - повторил он. – Винить себя за то, что не любишь кого-то. Разве нужны причины?
– Нет, но… - она растерялась, - традиции. Это правила. Так нужно. Так все делают.
– И вам нравится быть, как все? – спросил он.
– А вы, как я погляжу, бунтарь? – Шарлотта осторожно пригубила чай. – И в Америку, наверное, отправились за приключениями?
– Нет, - Росс покачал головой. – Выбор у меня был невелик - либо тюрьма, либо война. Я предпочел второе.
Шарлотта нахмурилась. Не то, чтобы она прониклась симпатией к новому знакомому, но он показался ей человеком порядочным. А тут, оказывается, преступник…
– И что же вы натворили? – спросила она, и в голосе её против воли скользнула нотка неприязни.
Росс не любил рассказывать о подробностях той истории, но коль скоро их беседа затронула эту щекотливую тему, хитрить не было смысла. К подобной реакции со стороны окружающих он привык, так что даже не стал обижаться на Шарлотту. Да и за что бы?
– Дуэль, - ответил он спокойно и, заметив, как изменилось выражение лица мисс Экклстон, пояснил, - все остались живы, но мой соперник заработал пулю в плечо, а я – он похлопал себя по бокам, - вот этот капитанский мундир.
Шарлотта почувствовала облегчение, и тут же мысленно отругала себя – какая ей разница до того, что натворил или не натворил Полдарк? И всё-таки было приятно осознавать, что он не убийца. Тот факт, что на войне Росс загубил не одну жизнь, Шарлотта воспринимала как данность. Кровопролитие она не одобряла, но что, в конце концов, женщина может знать о войне?