Чтение онлайн

Турецкий открыл свой чемодан, вытащил специальную лампу и долго ползал и коридору,

— Ты душ принимала?

— Да, сегодня утром,— ответила Ника поспешно и потом удивилась: — А почему ты спрашиваешь?

— Раз принимала, это уже неважно. Ты; случайно, вчера не в чулках была? Или там в колготках.

— Нет, я босоножки одела прямо на босу ногу.

— Жаль.

— Да ведь тепло же вчера было, Саша. Какие там колготки. Хотя мне, правда, все равно было душно в овероле;

— Где-где?

Ника засмеялась:

— Не где, а в чем. В комбинезоне. Мне больше нравится называть это по-английски. По-русски нет подходящего слова. Все-таки комбинезон это рабочая одежда...

— Подожди, подожди, Никуша, ты хочешь сказать, что ты была в брюках? А ну тащи этот оверол сюда!

— Я его в грязное бросила, Саш...

— Слава Богу, что не выстирала! Тащи сюда на стол, давай клеенку... Вот так, хорошо. И пока я буду химичить — в прямом смысле слова,— постарайся выяснить у Алены личность этого Била, как его фамилия, чем он занимается и так далее.

— Ой, Саша... Я боюсь!

Нет, ты ничего не боишься, Ника. Сочини для себя историю, поверь в нее. Например: Лешка закатил тебе сцену ревности, а ты даже не знаешь, что это за тип был у тебя в гостях. Ну? Посиди, придумай что-нибудь другое. Если я тебе мешаю, могу пройтись по микрорайону Матвеевское.

— Нет, не уходи. Я постараюсь. Я уже стараюсь. Дай мне сигарету... Та-ак... Это все очень хорошо, Ника... Теперь смотри внимательно. Вот ты вошла в квартиру. Я выключаю свет. Темно. Тебе не показалось что-либо странным? Вещи, мебель — не на своем месте?

— Понимаешь, сейчас еще не совсем темно. Тогда ведь был час ночи. Хотя... Вот видишь — стеклянная дверь в нишу, где спит Кешка...

К своему удивлению они обнаружили, что Кешка в этот момент бодрствовал, сосредоточенно рассматривая содержимое следственного чемодана.

— Что ли это твоя жена?

Он протянул Турецкому фотографию Ирины, обнаруженную среди криминалистических принадлежностей.

— Во-первых, почему ты не спишь? Во-вторых, где твое «здрасьте»? В-третьих, почему ты без спроса берешь чужие вещи? — строго спросила Ника.

— Мама! — заорал Кешка.— Я не могу так сразу все запомнить!

И добавил нормальным голосом:

— Здрастуй, дядя Саша.

— Здравствуй, друг Иннокентий. Эту девушку зовут Ира.

— Ну, она твоя жена?

— Почти.

— Почему у нее так много волос, а у мамы мало?

— Потому что твоей маме нравится короткая стрижка, и она ей очень идет.

— Ну, моя мама все равно лучше, чем твоя Ира.

— Несомненно. А теперь спокойной ночи.

Кешка нехотя отправился в кровать.

Закрыв за сыном стеклянную дверь ниши, Ника продолжала:

— От двери отражается свет с улицы. Тогда ничего не отражалось. Может, освещения просто не было. Не знаю. Но у меня осталось ощущение, что все-таки было темнее, чем обычно.

— Это все очень хорошо... Слушай, у тебя есть цветы? Ну, какой-нибудь букет или там горшок. А, вот же! Кажется, это георгины? Или пионы.

— Хризантемы, ведь скоро осень... Зачем тебе цветы, Саша?

— Эти твои соседи с седьмого этажа, с которыми ты ехала в лифтер в какой квартире живут?

— Прямо надо мной. Но что ты...

— Найди мне какой-нибудь лист бумаги завернуть цветочки. Я их тебе сейчас буду преподносить. Как я выгляжу для визитера — не очень? Галстуки я не ношу, поэтому ограничимся прической.

Турецкий достал расческу, пригладил волосы перед зеркалом в прихожей:

— Не Шварценегер, конечно, но вполне респектабельный советский молодой человек с букетом цветов для любимой девушки.

— Шварценегер тебе в подметки не годится. Я не шучу. Я же помню, как у нас все девчонки в школе были в тебя влюблены. Почти все...

— С тех пор прошло тринадцать лет, Ника. И все мои девчонки куда-то подевались. Так я пошел. Я скоро.

Турецкий вышел из квартиры, а Ника так и осталась стоять в коридоре, лицом к двери, прижав ладони к щекам, до тех пор, пока он не вернулся.

— Ну вот, теперь можно спокойно покурить. Идем на кухню... Вот так... Подведем итоги по делу о ценной пропаже из квартиры Вероники Славиной. Первое. Никакой пропажи не было. Второе. Так как не было предмета пропажи. Не перебивай. Третье. Вероника Славина, будучи не совсем в трезвом состоянии, в пятницу ночью вместо своей вошла в открытую дверь квартиры на пятом этаже, что было подтверждено соседями, ехавшими с ней в лифте. Я с цветочками в руках звоню к ним в дверь. «Здрасьте, здрасьте. Хочу Веронику поздравить с прошедшим. Ах, вот как? Она живет этажом ниже? Смотрите, запамятовал, а ведь был здесь пару недель тому назад... Да, действительно легко спутать: все одинаковое... Она и сама, говорите, перепутала этажи? Вместо шестого на пятом вышла? Когда же это было?.. Ах вчера... Немного от нее коньяком попахивало? Да, да, у нее была компания, справляли ее день рождения. Так что не мудрено, тем более около часу ночи. Извините за причиненное беспокойство, с совершеннейшим почтением и прочая, и прочая». Четвертое. Вы с Кешкой смело можете ходить по своему коридору и забыть о том, что на свете существовал — или существует — человек по имени Бил. Не думаю, что тебе надо объявлять кому бы то ни было о своем приключении. Лешку я беру на себя. Так же, как и официальную часть, то есть следствие по делу об убийстве — или покушении на таковое — гражданина Била, имевшем место в квартире на пятом этаже данного дома...

«Значит, я все-таки не совсем сумасшедшая. Значит, все это было. Слава Богу, что не здесь, спасибо Саше, что разобрался». Ника в который раз повторяла про себя одно и то же, пытаясь сосредоточиться на английском тексте пособия по программированию, перевод которого на русский язык она должна была закончить к понедельнику.

«Слава Богу, что они не прикончили ее там же, на месте». Турецкий уже два часа сидел на платформе Матвеевская, пропустив две электрички и не зная, что предпринять, чтобы спасти от смертельной опасности жену своего друга.

5

11 августа, воскресенье

Александр Борисович Турецкий просыпался по утрам, если его будили — намеренно и целенаправленно. Никакие раскаты грома или топот «гуляющих» наверху соседей не могли вывести его из состояния сна. Он реагировал только на звонки — телефона, будильника и в дверь. Поскольку в выходные дни эти пробуждающие факторы обычно отсутствовали, часам к двум дня его поднимал с постели голод. Но сегодня он спал часа два, не больше, и сейчас, в шесть утра, бездумно смотрел в окно на рябую от дождя Москву-реку. Привычную для августа жару сменили за два дня дожди и грозы. И вместе с грозами пришли проблемы, от погоды, однако, никоим образом не зависящие.