Яблоко Евы
Шрифт:
— Почему бы вам не пройти в комнату для посетителей? Скоро уже все кончится.
Она тяжело вздохнула.
— Хорошо.
— Вы знаете, где это?
— Нет, но я найду.
— Я вас провожу.
Взглянув на дверь палаты, она спросила:
— А разве вы…
Он взял ее под руку и повел по коридору.
— Я вас уверяю, все будет в порядке. Кроме того… — он усмехнулся, — у Джека большая практика по этой части. Если младенец надумает появиться на свет до моего прихода, он сам его и примет.
Джек будет принимать роды! Сесил приросла к полу, и врач был вынужден тоже остановиться. Она глядела на него широко раскрытыми глазами.
Рассмеявшись, он потрепал ее по руке и повел через холл.
— Я пошутил. Обещаю вам, что буду на месте в бейсбольных перчатках, чтобы поймать «мячик» вовремя.
В бейсбольных перчатках! Сесил с негодованием выдернула свою руку. Нашел время для шуток! Время, когда вот-вот родится ее первый крестник!
Она шагала рядом с доктором, глядя прямо перед собой. Да, этот человек — типичный представитель своей профессии: грубый, надменный и слишком фривольный в обращении с женщинами.
У двери в комнату для посетителей он остановился. Сухо улыбнувшись, она сказала:
— Спасибо, доктор, за эскорт. Да, кстати… — тут она понизила голос, — постарайтесь поймать «мячик» как следует, иначе будете иметь дело со мной.
С этими словами она вошла в комнату для посетителей, оставив озадаченного доктора в дверях.
— Как у нас со скидкой? — спросил Джек.
Рэнд усмехнулся и, стянув хирургические перчатки, похлопал Джека по спине.
— Как всегда, хочешь что-то выгадать, Брэннан? — И, покачав головой, добавил: — Прости, приятель, дружба дружбой, а платить придется, на этот раз даже вдвойне.
Рэнд взглянул поверх плеч Джека на двух краснолицых малюток в объятиях Мелинды. Хотя он уже девять лет был акушером, его всегда поражало, когда вместо ожидаемого одного младенца появлялись двое. Если бы своевременно сделали ультразвуковое обследование, то о двойняшках было бы уже известно, но никто об этом не подумал. Да и Мелинда не пошла бы на такое обследование. Ей хотелось, чтобы все шло естественным путем, с чем он также был согласен, незачем подвергать здоровье матери и ребенка ненужному риску.
Рэнд дотронулся до маленького кулачка, и крошечные пальчики схватили его за палец. Хотя он почти ежедневно наблюдал за появлением человека на свет, это чудо никогда не переставало его волновать. Ради этого чуда стоило учиться долгие годы и потом напряженно работать.
Сознавая, что он сентиментален, Рэнд покачал головой и отнял у малютки свой палец. Его труд на этот раз был завершен.
Мелинда взглянула на мужа:
— Джек, а где Сесил? У нее, по-моему, от волнения крыша поехала.
Посмотрев на Джека, Рэнд заметил его нерешительность. Новоиспеченные отцы редко хотят покидать, даже ненадолго, своих жен и новорожденных. И хотя у Джека было четверо сыновей от первой жены, Рэнд понимал, что это особый случай, все как в первый раз. Он похлопал друга по плечу и предложил:
— Я сам сообщу ей новость. А ты оставайся здесь с пополнением семейства Брэннан.
Мелинда улыбнулась:
— Спасибо, Рэнд, и приготовься подхватить ее на руки. Сесил может упасть в обморок, когда ты сообщишь ей, что у меня двойня.
Пожалуй, ее подхватишь, ухмылялся Рэнд, выходя из родильного отделения и направляясь через холл в комнату для посетителей. Слова Мелинды напомнили ему, как ее подруга рассердилась, услышав его шутку о бейсбольных перчатках. Это была старая больничная шутка, но Сесил даже не улыбнулась.
Поскольку отношение этой женщины к нему явно не отличалось дружелюбием, Рэнд решил, что, если она упадет в обморок, пусть валится себе на пол, а там поглядим.
Еще не дойдя до двери, за которой находилась Сесил, он услышал ее сердитый голос и приостановился.
— Я ничего не знаю! — говорила она с раздражением. — Битый час мечусь в этой идиотской комнате из угла в угол — и ни слова о родах.
Потом наступило молчание, ей никто не отвечал. Рэнд заглянул в приоткрытую дверь. Сесил, сидя к нему спиной, держала телефонную трубку в одной руке, другой крутила прядь волос и, судя по тому, что носок ее туфли то появлялся, то исчезал, нервно покачивала ногой. Кроме нее, в комнате никого не было.
— Я лично думаю, что врач какой-то слабоумный; совершенно не могу понять, почему Мелинда выбрала именно его.
Опять наступила тишина, пока она слушала ответ. Слабоумный? Ничего себе! Сжав губы, Рэнд прислонился к дверному косяку. Когда он увидел Сесил первый раз, его внимание было сосредоточено на роженице. Теперь же, когда с Мелиндой и двойняшками все в порядке, он позволил себе взглянуть на Сесил глазами мужчины.
Сидевшая перед ним женщина представляла собой комок нервов, упакованный в весьма соблазнительную оболочку. Наблюдая за покачиванием ее ноги, он вытянул шею, чтобы получше рассмотреть изгиб колена, чуть прикрытого краем юбки. Затем остановил свой взгляд на груди, обтянутой шелковой блузкой с глубоким вырезом, потом поднял глаза выше, где тонкие пальцы нервно ворошили волосы. Исходившая от нее аура говорила о том, что эта женщина весьма сексуальна.
— Мне нет дела, что он принимал других детей Джека! — сказала между тем Сесил и встала со стула. — По мне, так это нахальный, безответственный и слабоумный тип, к тому же… — она зажала телефонный провод в руке и обернулась, — он… — Тут она увидела Рэнда и замолчала. Лицо побледнело и стало таким же белым, как стена за ее спиной, трубка выпала из рук. — Ну что? — пролепетала она.
Вспомнив, о чем говорила Мелинда, Рэнд быстро пересек комнату, поднял телефонную трубку, затем, взяв Сесил за локоть, усадил ее снова на стул. Сесил не сводила с него глаз, а женский голос кричал из трубки: