Чтение онлайн

«Вот так это и начинается,» – пронеслось в голове у Кирилла. – «Здравствуй, шиза. Говорить родителям или нет? Сейчас, пожалуй, и не поверят: решат, что все выдумал. А если поверят, потащат к врачам… не хочу! Не хочу! Какого черта?! Почему всякое дерьмо случается именно со мной?! А может, оно само пройдет?».

Он встал из-за стола и медленно, крадучись, подошел к мерцающему клубку. Тот стал деформироваться, теперь он уже походил на прямоугольник с закругленными углами. Светящиеся нити тянулись из одного его угла к другому, извиваясь, словно живые. Чем-то это было похоже на прореху в разорванной рубашке. И сквозь эту прореху то и дело виднелось что-то темное… а может быть, просто стена комнаты?

Кирилл дотронулся до Настиного плеча, и сестренка сдернула наушники.

– Настен, ты тоже это видишь?

– Чего? Ты нормальный? Не пугай меня так, – она присела на кровати и испуганно уставилась на него своими огромными серыми глазами.

– Вон там, на стене, посмотри.

– Ничего там нет. Кир, ты это… ложись уже. Ты совсем поехал со своим программированием.

– Серьезно, нет? Ты не видишь?..

– Мне страшно, Кир… Скажи, что ты шутишь…

– Да… э… я правда шучу… – он протянул руку, чтобы взъерошить ее волосы, и без того спутавшиеся на подушке.

– Не смешно, – сказала Настена и, надув губы, снова воткнула в уши наушники.

Кирилл сел на свою кровать, стараясь не смотреть на то, что теперь было почти прямо у него над головой. Пока он не спросил Настену, у него еще теплилась робкая надежда, что-то из обычного мира. Ну, там, кто-то светит лазером в окно и проецирует эту штуку на стену. Может же такое быть? Но если она не видит, значит эта хрень у него в голове. Значит, правда шиза. Черт, до чего обидно!

Он протянул руку, попытавшись дотронуться до одной из змеящихся ниток. Она заизвивалась, задрожала, будто хотела уклониться от прикосновения, ни Кирилл выбросил руку вперед и схватился за нее. В следующую секунду ему показалось, что он ухватил оголенный провод. Комната озарилась сперва зеленой вспышкой, затем малиновой, в ушах раздался отчаянный гул самолетного двигателя, а пальцы пронзила острая боль. А потом Кирилл осознал, что комнаты больше нет.

Точнее, не было его привычной комнаты, в которой прошло все его детство: с книжным шкафом, половина которого была заставлена Настениными куклами, с письменным столом, где в углу он в первом классе разрисовал обои ручкой, с ноутом с полуотвалившимся экраном. Он находился в каком-то большом, темном и гулком помещении, похожем на подземную парковку, только без машин. Сидел прямо на холодном, покрытом слоем пыли бетонном полу. И единственным, что роднило это место с его комнатой, была все та же конструкция из хаотично клубящихся разноцветных нитей.

Только теперь она изменила цвет: в его комнате отливала зеленым, а здесь налилась тревожно-красным. И здесь еще чаще видны были возникающие то здесь, то там в просветах между нитями непонятные символы, и даже их последовательности, отдаленно похожие на строчки кода на экране оставшегося в комнате компа.

– Эй?! – крикнул Кирилл, но ответило ему только гулкое эхо.

Где он?! Как это вообще возможно?! Даже если это шиза… разве бывает так, что она переносит тебя мгновенно черт знает куда?!

И тут он понял, что слышит теперь не эхо – оно уже затихло – а нечто другое. Какой-то шорох, приближающийся из темноты. Совсем негромкий: «тик-тик-тик», словно часы, сбившиеся с ритма.

Кирилл попятился назад в темноту. В казавшемся бесконечным гулком помещении неоновая конструкция была единственным – и совсем слабым – источником света. Он не мог видеть, что приближается к нему, и ему не хотелось, чтобы оно тоже его увидело.

И он понял, что был совершенно прав, когда в тусклом красноватом свете разглядел черную голову гигантского насекомого с огромными острыми жвалами, похожими на искривленные восточные ножи. Прошло несколько чудовищно длинных секунд, и Кирилл, замерший на месте и даже дышавший через раз, увидел пришельца целиком. Больше всего существо походило на огромную черную сороконожку, длиной метра два, если не больше. Многочисленные тонкие ноги находились в постоянном движении, издавая тот самый тикающий звук, а голова в это время то и дело рыскала из стороны в сторону, постепенно приближаясь к висящей в воздухе конструкции.

До Кирилла существу, казалось, не было никакого дела. Его интересовал не он, а рисунок из нитей, висевший в полутора метрах над полом. Существо приподнялось над полом, оставшись стоять только на задних рядах черных ножек, и просунуло свои челюсти между нитями, начав щелкать ими, словно там могла быть какая-то пища для него. Кирилл изо всех сил надеялся, что, коснувшись нитей, тварь исчезнет, но ничуть не бывало.

Он начал медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, отползать в сторону. Нужно было бежать. Но бежать – значит наверняка спровоцировать эту нечисть. Сможет ли он от нее убежать? Как быстро она бегает? Разве такое вообще существует?

В его голове судорожно носились обрывки фраз из учебников. Биологичка что-то говорила о том, что гигантские насекомые невозможны. Почему? Что-то связанное с дыханием. Но… вот же оно, вот! Может быть, они невозможны только на Земле… а он тогда где?!

Но все эти размышления вылетели из его головы мгновенно, как только тварь, как будто привлеченная шорохом, повернула в его сторону голову, на которой можно было разглядеть не меньше шести блестящих черных глаз, а затем открыла рот и издала свистящий клекот. Тут Кирилл понял, что дальше ждать нечего. Одним прыжком он вскочил на ноги и понесся, куда глаза глядят, прочь от источника света, а значит – во тьму.

Бежать в одних носках по пыльному бетонному полу было неудобно, чего доброго можно было поскользнуться и расшибить голову. Кроме того, тьма была такая, что хоть глаз выколи, а значит оставалось только молиться о том, чтобы он не налетел на какое-нибудь препятствие. Перегретое паникой воображение услужливо рисовало перед его глазами то торчащий из стены ржавый штырь, то глубокую яму с нагромождением бетонных блоков на дне.

Но Кирилл старался об этом не думать – неритмичный цокот за спиной подсказывал ему, что существо не отстает, и вот-вот настигнет его. Разутый, он почти не слышал собственных шагов, а вот шелест множества черных ножек до него доносился отчетливо – или это только рисовало ему сошедшее с ума воображение. Проверять не хотелось.

Наконец, впереди забрезжил тусклый свет. Кирилл, чувствуя, как начинает задыхаться, все же собрал последние силы и помчался вперед еще быстрее. Теперь он хотя бы видел, что между ним и светом хотя бы нет больших препятствий. Он не знал, что там, впереди, но там хотя бы не было такой же сороконожки. Наверное.

И вот он выскочил на улицу. Да, это походило на московскую улицу где-нибудь на окраине: силуэты высоких домов вдали, асфальт под ногами, уличный фонарь, только как-то странно изогнувшийся, словно гигантский монстр пытался завязать его в узел, но бросил это занятие на середине.