Взаперти
Шрифт:
Вышел Азвестопуло и доложил: арестная команда прибудет через час. Сыщики быстро ушли прочь от дома, некоторое время слонялись в окрестностях. На двух иудеев не обращали внимания, разве что дворники подозрительно косились.
Через час за углом лавры встали три пролетки. Вышли шесть дюжих мужчин, неброско одетых, с заурядными лицами. Старший, неимеющий чина Александров, доложил статскому советнику:
– Участковый пристав предупрежден и явится через десять минут с нарядом городовых.
– Начинаем немедля, – приказал Алексей Николаевич. – Я подымаюсь, стучу в дверь и ровно через три минуты выхожу обратно. К этому моменту вы уже должны стоять на площадке. Я открою – вы сразу внутрь!
– Слушаюсь.
– Там четверо или пятеро, не очень опасных. Воры или налетчики, однако вряд ли гайменники [18] .
Помешкав секунду, статский советник добавил:
– Впрочем, я могу ошибаться. Мы в квартире не были, видели мельком только одного.
18
Гайменник – убийца (жарг.).
Неимеющий чина усмехнулся:
– Кто не спрятался, я не виноват.
Александров был смелый и опытный человек, ударом кулака он перешибал дюймовую доску.
– Ну, я пошел. Сергей Манолович вас проведет. Как только хлопнет наверху дверь, ждите три минуты – и в атаку!
Лыков свернул за угол, не спеша подошел к подъезду. Туда как раз затаскивали огромный шкап. Сыщик пролез боком, стал подниматься. Сердце стучало чаще обычного. Вот ведь как бывает. Три сотни задержаний за спиной, а все равно волнительно…
Подойдя к нужной двери, Алексей Николаевич прислушался. Изнутри доносились голоса. Он разобрал несколько слов: говорили про какую-то бабу, мол, при деньгах, надо бы тово… Сыщик громко постучал. Голоса сразу смолки. Дверь приоткрылась, в щель выглянул тот самый парень, что давеча тащил пиво.
– Тебе чего, жидок?
– Разговор есть к вашему атаману, уважаемый. Насчет билетов Лейпцигской лотереи.
– Чё?
Тут парня сзади отодвинули, и показался Держивморду. Он молча разглядывал Лыкова, и тот торопливо заговорил:
– Здравствуйте, ваше степенство господин Мохов. Я к вам. От Толика.
– Какого Толика?
– По прозвищу Дылда.
– А он тебе кто?
– Друг-приятель, карманный обиратель.
– Ну…
Атаман распахнул дверь и впустил Лыкова в прихожую. При этом высунулся в коридор и прислушался:
– А что там за возня, Петруха?
Парень сообщил:
– Меблю таскают. Расстрига съехал, какие-то студенты-лохмачи заселяются.
Закрыв дверь на засов, главарь повернулся к гостю:
– Чего ты там говорил про билеты?
Лыков сдернул с головы кипу и стал безжалостно ее мять. Он затараторил, пытаясь подражать говору варшавских евреев:
– Так что, Дылда сказал, вам все интересно, что может дать профит. Билеты могут, чес-слово гешефтера. Уступлю со скидкой… вот только без рассрочки, сам заплатил, из оборота вывел, рассрочку не могу, вот. Для начала тысяча билетов по семьдесят пять копеек. Потом будет больше. А продавать можно за полтора рубля!
Держивморду слушал молча и внимательно разглядывал «гешефтера». Этот взгляд сыщику не нравился, но деваться было некуда, и он продолжил:
– Еще есть лодзинский товар: готовое платье и штиблеты всех сортов. С ярлыками! Правда, накладные квитанции на них выписаны ночью, но товар зер гут!
Лыков молол языком, а сам считал секунды. Две минуты прошли, оставалось продержаться еще минуту. Ребята уже поднимаются по лестнице.
Атаман по-прежнему молчал. Замолчал и гость. Еще двадцать секунд…
– Где я тебя раньше видел? – спросил вдруг Вовка.
Сыщик понизил голос и пояснил:
– В Москве, ваше степенство. Я там господину Згонникову хлопок помогал сбывать, в Привисленский край.
– Да ну? Ты с Князем работал? Припоминаю…
Пора! Три минуты прошли. Лыков согнулся в поклоне:
– Так я несу образцы?
И не дожидаясь ответа, повернулся к хозяевам спиной и отодвинул засов. Распахнул дверь, готовясь нырнуть в сторону, – и замер. На лестничной площадке никого не было.
Возникла пауза, несколько секунд Алексей Николаевич стоял на пороге, не зная, что предпринять. Внизу слышалась смачная матерщина, артельщики костерили друг друга на чем свет стоит.
– Эй, чего застыл? – Атаман стал выталкивать сыщика в спину. – Неси! Билеты не надо, а лодзинский товар покажи.
Пауза затягивалась, нужно было принимать решение. Уйти якобы за образцами, а явиться через пять минут с арестной командой? Но Вовка напряжен, он что-то заподозрил. Дверь могут не открыть, придется ее ломать, и тогда возможны стрельба и кровь. А от одинокого еврея никто не ждет опасности. И Лыков решился. Не прикрывая дверь, он повернулся к бандитам лицом. В грудь ему тут же уткнулся ствол нагана. Мохов смотрел волком:
– Обмануть нас хотел, легавый? Думал, я тебя в пейсах не узнаю?
Алексей Николаевич ответил своим обычным голосом:
– Наганчик где-то добыл… А «штайеры», выходит, кончились?
– Какие штаеры?
– С тамо…
В ту же секунду Лыков двинул атамана кулаком в грудь и толкнул на Петруху. Оба с грохотом повалились на пол. Из комнаты выбежали сразу трое и набросились на статского советника. Они взялись за дело споро. Сыщик мгновенно пропустил несколько ударов, во рту появился знакомый привкус крови. Где же подмога, черт ее дери? Прикрыв голову локтем, Алексей Николаевич стал отмахиваться другой рукой. Лишь бы не вынули ножи… От его оплеух свалился сначала один, затем второй, но быстро поднялись и опять принялись мутузить Лыкова. «Стареешь», – сказал он сам себе. И вложился наконец как следует. Противник отлетел далеко и уже не встал. Двух других удалось схватить за волосы и стукнуть лбами. Следующему попало Петрухе. А когда Вовка, кряхтя, сел на корточки, из коридора ворвался Азвестопуло с выпученными глазами и гаркнул: