Чтение онлайн

— Куда?

Магнуссен подошел к креслу и смахнул на пол груду бумаг.

— Да хотя бы вот сюда. Мне дали этот кабинет только два дня назад, — виновато пояснил он. — Все никак не могу избавиться от мусора, который накопили здесь за двадцать лет.

— Спасибо, — сказал Беккер, усаживаясь.

Магнуссен вернулся на табурет, прихватив по дороге пепельницу.

— Зачем, черт побери, тебя занесло сюда, Джим? — спросил Беккер.

— Я клянчил это назначение у всех армейских шишек, до каких только смог добраться, — хихикнул Магнуссен. — Это самое грандиозное дело десятилетия.

— А я думал, пустяковое.

— Я имею в виду — грандиозное в глазах общественности, — пояснил Магнуссен. — А мне, если честно, давно уже пора оставить службу и вернуться к частной практике — я ведь не военный в четвертом поколении, как ты, — и это дело откроет мне доступ в любую адвокатскую фирму.

— Ты и вправду собираешься оставить службу?

Магнуссен кивнул.

— Я уже не мальчик, Макс. У меня есть обязательства, и, честно говоря, я не могу содержать семью на полковничье жалованье — во всяком случае, так, как мне хотелось бы.

— Что ж, — сказал Беккер, — удачи тебе.

— Это назначение и есть моя удача.

— Это назначение — моя неудача, — вздохнул Беккер. — Я как раз собирался в Аспен на пару недель. Я уже уложил чемоданы.

— Ну, извини.

Беккер покачал головой.

— Это не твоя вина.

— Ты уже виделся с клиентом? — спросил Магнуссен.

Беккер покачал головой.

— Странный человек, — заметил Магнуссен.

— Конечно, странный, — согласился Беккер. — Нормальный человек не выходит из своей каюты и не убивает двоих членов экипажа безо всякой на то причины.

Магнуссен уставился на него и, помолчав, спросил:

— Что ты, собственно, знаешь об этом деле?

— То, что слышал.

— А что именно ты слышал?

— Что он как-то утром проснулся, подошел к двоим членам экипажа, застрелил их, потом сам себя посадил под арест в своей каюте и передал командование «Рузвельтом» своим помощникам с приказом немедленно вернуться на базу.

— Так примерно все и было, — кивнул Магнуссен. — Ты готов к соглашению?

— Так скоро? — улыбнулся Беккер.

— Чем скорее мы покончим с этим делом, тем лучше.

— Я-то думал, тебе нужна реклама для твоей новой карьеры.

— Засажу его — вот и будет реклама.

Беккер откинулся в кресле.

— Жду твоего предложения, — объявил он, отмахиваясь от сигарного дыма.

Магнуссен усмехнулся.

— Обвинение готово согласиться с помешательством.

— Временным или постоянным?

— На твой вкус.

— Звучит неплохо, — признал Беккер. — Мы ссылаемся на помешательство, вы принимаете ходатайство, и через полчаса все расходятся по домам. Может, я все-таки успею покататься на лыжах. — Он задумчиво помолчал. — Кроме того, он наверняка помешанный, если сотворил такое.

— Так оно и есть, — ответил Магнуссен. — Правда, у него бывают просветления.

— Вот как?

— Я хотел сказать, что он не буйнопомешанный.

— Ты разговаривал с ним?

— Один раз. Получал у него показания под присягой. Он не слишком-то рвался сотрудничать, но и не буйствовал.

— Какова будет позиция обвинения, если он не согласится на помешательство? — спросил Беккер.

— Тогда мы объявим его виновным — хотя ради блага службы мы бы все же предпочли помешательство. — Магнуссен помолчал. — Ну как, сделка заключена?

— Вначале я должен поговорить с Дженнингсом.

— Разумеется. Но ты уговоришь его сослаться на помешательство?

— Вероятно, — сказал Беккер.

— Отлично! — с явным удовлетворением заключил Магнуссен. — Значит, дело улажено!

— Не совсем, — возразил Беккер. — Что, если он объявит себя невиновным?

— Ты что, шутишь?

— Дело не во мне, — пожал плечами Беккер. — В конце концов, решать-то ему.

Магнуссен выдохнул клуб дыма и пристально поглядел на старого друга.

— Если он объявит себя невиновным, я его распну.

— Не сомневаюсь в этом.

— Я не шучу, Макс. У нас есть его судовой журнал, записи бортового компьютера и уйма свидетелей. Если Дженнингс объявит себя невиновным, я приколочу его к кресту и вывешу сушиться на солнышке.

— Генерал говорил, — что у тебя есть три психиатра, готовые присягнуть, что он съехал с катушек.

— Не совсем так, — осторожно поправил Магнуссен, — но они присягнут, что когда он совершал убийства, он был временно невменяем.

Беккер нахмурился.

— Да, но был ли он невменяем до того или после?

Магнуссен пожал плечами.

— Психиатрия — неточная наука.

— Не настолько неточная, — возразил Беккер, — что может на пять минут свести с ума командира межзвездного корабля после стольких лет полной вменяемости.

— Это уже не наше дело, — отозвался Магнуссен. — Наше дело — получить свидетельство психиатров и основываться на нем.

— Все трое врачей полностью согласны друг с другом? — спросил Беккер.