Чтение онлайн

— Довольно, майор Беккер! — рявкнул генерал. — Это дело — ваше, и вы, черт побери, все равно приметесь за него!

Беккер пристально поглядел на генерала и испустил глубокий вздох.

— Ладно. Когда назначен суд?

— Через неделю, начиная со вторника.

— И вы, генерал, всерьез полагаете, что я подготовлю защиту в деле об убийстве меньше чем за две недели? — недоверчиво осведомился Беккер.

— Каждый день отсрочки военного трибунала усиливает критическое отношение прессы ко всей армии в целом.

— С вашего разрешения, генерал — разве критическое отношение не усилится еще больше из-за плохо подготовленной защиты?

— Вам дадут все нужные материалы, — сказал генерал. — Насколько я понимаю, единственно возможный путь для защиты Дженнингса — временное умопомешательство, а у нас имеются три психиатра, которые готовы присягнуть, что он был невменяем, когда совершил убийство.

— Я должен немедленно поговорить с Дженнингсом.

— Сегодня во второй половине дня, если хотите.

— И если он хоть вполовину так безумен, как предполагается, — мне понадобится вооруженная охрана.

— Нет проблем.

— Где вы его держите?

— В «Бетесде».

— В той самой «Бетесде», где пользуют конгрессменов и сенаторов?

Генерал кивнул.

— Показательно, — пробормотал Беккер.

— Я не расслышал, майор.

— Это подтверждает мое мнение, что Дженнингс — не единственный сумасшедший, причастный к этому делу.

— Вот как? — зловеще отозвался генерал.

Беккер кивнул.

— Кто бы ни поместил Дженнингса в «Бетесду», он такой же чокнутый, как и сам Дженнингс. Что, если он вырвется? Это чертово здание битком набито законодателями и послами.

— Он неопасен, — возразил генерал. — Кроме того, он под круглосуточным наблюдением.

— Его держат на транквилизаторах? Если он под лекарствами, я не смогу с ним разговаривать.

— Нет, — сказал генерал, — он вот уже почти неделю не получает никаких лекарств.

— Ладно, — сказал Беккер. — Если мы управимся с этим делом дней за десять — одиннадцать, может быть, я еще успею покататься на лыжах.

— Вот это уже более разумный подход, — одобрил генерал.

— Кто представляет обвинение?

— Полковник Джеймс Магнуссен.

— Джим Магнуссен? — изумленно переспросил Беккер. — Из Сан-Диего?

— Вы его знаете?

— Лет пять назад мы провели вместе несколько месяцев, готовя дело против неких армейских поставщиков. Он славный человек. Я думал, он все еще в Калифорнии.

— Был.

— Почему обвинителем стал именно он?

— Он сам попросил об этом назначении.

— Полагаю, мне уже поздно попроситься к нему в помощники? — невесело осведомился Беккер.

Генерал в упор поглядел на него.

— Майор, я восхищаюсь вашим чувством юмора.

— Я не шутил.

— Разумеется, вы пошутили, — сказал генерал. — А теперь принимайтесь за работу.

— Каким образом? Вы только что сказали мне, что я смогу увидеться с Дженнингсом только во второй половине дня.

— Но полковник Магнуссен ждет вас в своем кабинете. Он хочет обговорить с вами кое-какие детали. Я сказал ему, что вы придете, как только мы с вами закончим разговор. — Генерал сделал паузу. — Мы его закончили. Кабинет Магнуссена дальше по коридору, третья дверь слева.

Беккер отдал честь и направился к двери.

— Поздравляю с принятием верного решения, — бросил вслед ему генерал.

— А разве у меня был выбор? — мрачно осведомился Беккер.

Для начала Беккер заглянул в умывальную и провел расческой по своим густым каштановым волосам. Затем он подошел к раковине, пробормотал: «Холодная», и умылся. Освеженный, он вышел в коридор и по движущейся дорожке доехал до кабинета Магнуссена.

Он сошел с дорожки возле двери, подождал, пока датчики опознают его, и вошел.

Насколько стерильно чист был кабинет генерала, настолько захламленной оказалась эта комната. На стенах под немыслимыми углами висели юридические дипломы. Груды распечаток, компьютерных дисков и кубиков, предназначенных для уничтожения, в беспорядке громоздились на трех шкафах с картотеками. Один угол комнаты занимал компьютер последней модели, настроенный на работу с голоса. Магнуссен был заядлым курильщиком, и хотя Беккер знал, что ночная смена уборщиков наверняка наводила порядок в кабинете, две пепельницы были битком забиты окурками сигар, а пол щедро засыпан пеплом.

Перед шкафами с картотеками, примостившись на неудобном табурете, восседал, сжимая в мясистой руке пачку бумаг, сам полковник Джеймс Магнуссен. Он был низкого роста, коренастый и крепкий и сложен как профессиональный футболист. У внешних уголков глаз с обеих сторон у него виднелись свежие шрамы от хирургической операции, но, несмотря на это, он носил очки с очень толстыми стеклами, словно операция, какова бы она ни была, оказалась неудачной. Его темные, тронутые сединой волосы не поддавались укладке. Услышав шаги, Магнуссен глянул сквозь густое облако сигарного дыма.

— Макс! — восторженно воскликнул он. — Как поживаешь?

— Двадцать минут назад жил прекрасно, — ответил Беккер. — А ты?

— Просто здорово, — сказал Магнуссен. — Я теперь женатый человек. У меня две дочурки, два года и три. А ты как?

— Женился и развелся.

— Сочувствую.

— Дело прошлое, — пожал плечами Беккер.

— Нам есть о чем поболтать, — сказал Магнуссен. — Присаживайся.

Беккер огляделся.