Всячина
Шрифт:
Ну, и климат еще, да. Вы знаете, у нас тут даже виноград по распадкам растет! И вызревает, что интересно. А вон та роща, что при въезде в город, зовется грушевым садом. И груши там есть. Только мелкие, одичали.
Парк? Какой парк? У нас в городе?
Дальше Евгений Васильевич слушать ее не стал. Раз уж и тут ему начинают открыто врать и издеваться... Ушел из музея и пошел опять к парку.
Вот же - парк. Вот забор в три метра. Вот деревья в парке. А там, дальше, километрах в двух-трех - огромное колесо обозрения. Работающее.
Вот, блин... Действительно, как маленький ребенок! Вот же в голову вперлось!
Он оглянулся по сторонам, поплевал на ладони, подпрыгнул, зацепился и стал медленно и аккуратно карабкаться вверх, упираясь ногами. Сзади стали тормозить машины. Кто-то кричал, что сейчас позовет полицию.
– Тьфу на вас!
– громко сказал Евгений Васильевич, мягко спрыгнув в кусты.
И тут же шагнул в густую тень деревьев. Ну, кто за ним кинется? Как у них тут за нарушителями в парк ходят? А? Если входа никакого нет?
Шум сзади сливался в непонятное шуршание на самом краю слуха, потом совсем стало тихо. Евгений Васильевич шел и шел вперед сначала по высокой траве, потом по заметенному старой листвой потрескавшемуся асфальту. Потом асфальт стал чистым. Потом - новым. Черным и пахнущим гудроном. Музыка звучала все громче.
Вот оно - колесо. Небольшая очередь к кассе. Медленное движение кабинок по кругу. Вверх - вниз, вверх - вниз. Вот же!
На скамейках сидят старушки. Молодые мамы возят туда и сюда разноцветные коляски.
Да что же это - как они все сюда попали? В запретное место? Тоже через забор, что ли?
Евгений Васильевич стоял посреди центральной площади парка у работающего красивого фонтана, облицованного полированным красным гранитом, смотрел по сторонам и ничего не понимал.
А потом к нему подошли двое полицейских в новенькой черной форме, представились по всем правилам и потребовали предъявить документы. Рассмотрели с интересом командировочное удостоверение, вложенное в паспорт. Полистали привычно, проверив прописку. То есть, теперь это называлось регистрацией. Спросили как-то скучно и уныло:
– Нарушаем, гражданин?
Он все еще не понимал.
– Просим вас покинуть территорию парка культуры и отдыха. Во избежание.
Евгений Васильевич покорно повернул обратно, откуда пришел, но его цепко прихватили за локти, развернули и повели по широким людным аллеям мимо пруда с утками и лебедями, мимо шумных смуглых шашлычников, мимо скульптур и скамеек. Выход был роскошный, под старину. Высокие ворота. Арка. Колонны.
– Сюда, пожалуйста.
Аккуратно вывели и оставили.
Слева знакомый мост висел над Москвой-рекой. Сплошной поток машин сверкал на солнце, как стальная змея.
– Крымский мост, - сказал он вслух сам себе.
– Да. А вы приезжий, наверное?
– поинтересовался кто-то сзади.
Евгений Васильевич даже не оглянулся. Он слушал знакомый шум машин. Вдыхал знакомый воздух. Смотрел вокруг удивленно.
Это как же - телепорт какой-то, что ли? Фантастика в действии?
– Никакой фантастики, гражданин.
Опять он вслух говорил? Вот же - как приезжий какой-то, действительно. Просто обалдел от всего увиденного.
– Но как же это?
– обернулся он.
– А так. Это Москва. Это река. Это Парк Горького. Какие еще у вас вопросы?
– А моя командировка? Восемь часов в самолете? Провинциальный город на краю страны?
И тут он сам все понял. Щелкнуло как будто. Встали шестеренки в нужное положение. Вот оно, в чем дело...
Нет никаких провинциальных городов. Давно уже нет. И страны этой нет, что за восемь часов не пролететь из центра к окраине. Есть только одна Москва. А чтобы народ не волновался, ему в этой Москве устроены разные парки и аттракционы. И работа его, никому не нужная в самом деле - это самый настоящий аттракцион, и командировка эта дурацкая - тоже аттракцион. И самолет - аттракцион. Могли и сутки внутри держать, показывая кино. И тот город странный - он тоже всего лишь аттракцион. Вся жизнь, выходит...
– Ну, вот вы уже все и поняли, правда?
– спросил высокий человек в черном костюме, медленно надевая темные очки.
– А теперь, пожалуйста, посмотрите сюда.
Сверкнула вспышка.
Очистилась память.
Перезагрузилась система.
Начался новый аттракцион.
Бабайка
Они умели ходить бесшумно - их так учили. Это было необходимо, когда подкрадываешься к врагу, когда снимаешь часовых и распределяешься потом по точкам, когда готовишь себе место, лежку, и сам готовишься к стрельбе - вот только поступит команда.
Но сейчас они были на своей территории. Номинально - на своей. То, что случилось... Хотя, а что случилось-то? Никто не знал, что же именно тут случилось. Вот потому они и шли, как в бой. Только вот режим тишины и маскировки злостно нарушали - не война, поди. Но все равно пальцы - на спусковых крючках. Патрон дослан. Никаких предохранителей. И только скорострельные автоматы!
Это в кино могут показать или еще в игре компьютерной, как красиво проходит локацию герой, вооруженный дробовиком. Делает пару выстрелом, перезаряжается - и снова валит всех, кто перед ним. Ну, или не пару, а все пять - из магазинника. В настоящем же бою все решает плотность огня. А плотность создается только автоматическим оружием. Непрерывная очередь на полмагазина. А потом - второй, кто рядом. Всегда парами, прикрывая друг друга.
Да, оружие наизготовку, забрала опущены, сами настороже, но все же - по своей территории. Не горы здесь. Не "зеленка".
Вот и поселок медленно проявился из тумана, как на фотографии в ванночке с раствором.
Командир показывает жестами, что двое - по той стороне, двое - замыкающими, прикрытие, он ведет остальных по самому центру. "Елочкой" идут. Колючей елочкой. Кактусом таким. Когда каждый отвечает за свой сектор. Первый смотрит прямо перед собой, не отвлекаясь. Второй - правее, третий - левее и так далее. На каждое движение, на каждый шум, просто на непонятность какую-то - стоп! Осмотреться. Отдышаться. Прислушаться. Присмотреться. Дождаться команды - и снова вперед.