Вслед за радугой
Шрифт:
– И зачем припожаловала? Деньги и драгоценности у меня в каюте не хранятся.
И засвистел дальше.
Сумрак за его спиной помолчал-помолчал и спросил – потрясённым голосом:
– Ты что, меня видишь?!
Арон кинул взгляд через плечо: темнота шевельнулась, и из неё проступило серое… нет, бесцветное… нет, просто бледное лицо давешней воришки.
– А не должен был? Тогда извини. – Он всё-таки зажёг гальванический шар и уже при освещении вернулся к рундуку. Пора обновить гардероб, тот безнадёжно устарел не только на Таричесе и в двух столицах, но и на всех архипелагах разом. Но когда они вернутся из очередного Поиска, фасоны-цвета-материалы вновь сменятся. А Таплису всё едино, в каких камзолах Альбатросы бороздят его воды. Девчонка таращилась на него, открыв рот.
– Кто тебя пустил на корабль?
– Я никого не спрашивала.
– Вахтенный будет наказан, – прокомментировал Арон и принялся переодеваться. Ни к чему вопросы: сама явилась, сама расскажет. В каюте царила тишина, нарушаемая лишь шелестом одежды да стуком скидываемых ремней и ботинок. Расправляясь со штанами, он мельком глянул на наблюдавшую за ним воришку. – Эй! Чтобы поглазеть на раздевание, между прочим, деньги платят!
Девчонка проворчала в том смысле, «как будто там есть за что платить», но взгляд всё же отвела. Шагнула к столу, выложила давешний срезанный кошелёк.
– Насчёт денег. Возвращаю.
Арон закрыл рундук, уселся на крышку, скрестив босые ноги. Склонил голову набок в ожидании продолжения. Воришка ела глазами лампу, ей же и рапортовала:
– Там не всё. Верну.
– И когда же? – спросил забавлявшийся Альбатрос. Девчонка вытянулась в струнку – ни дать ни взять молоденький новобранец Ртути. Отчеканила:
– На первом же архипелаге, где вы меня высадите!
Арон всё ещё лениво улыбался.
– Тогда мне точно возврата долга не видать!
– Почему же? – упрямо продолжала воришка. – Я верну, что уже потратила, и свой выкуп – тоже. Отработаю всё с лихвой!
– То есть украдешь всё, что я тебе прикажу?
Тут она заколебалась, и Альбатрос впервые за весь разговор заподозрил, что девица настроена серьёзно.
– Всё, что в моих силах… А в моих силах многое! Поинтересуйтесь на Таричесе о воре по имени Тень – все скажут!
– Конечно! – с воодушевлением воскликнул Альбатрос, хлопнув себя по коленке. – Сам Номос привёл тебя ко мне! Мне же только воришки в команде и не хватало!
Теперь уже она уставилась на него с подозрением. Кажется, чувство юмора у девчонки отсутствовало напрочь – её просто сбила с толку его неожиданная горячность. Промолвила осторожно:
– Н-да…
– Поведай-ка, почему тебе так срочно захотелось убраться с Таричеса? Полагаю, дело в главаре этих громил? Где ты ему насолила? Обокрала?
– Н-нет, – с ещё большей осторожностью ответила девица. – Вероятно, помешала какой-то сделке или… Словом, не могу знать. А если б и знала, тоже не ответила, профессиональная честь, вы же понимаете.
Арон хмыкнул.
– Но меня рано или поздно поймают и…
Давит на жалость? Коль Альбатрос принял участие в её судьбе, поплатившись за это собственными деньгами (дважды), то и дальше не останется равнодушным? Арон дотянулся до кошелька, взвесил на ладони, оценивая размер ущерба.
– Ну что ж… Потраченное и твой выкуп прощаю. За то, что решила вернуть остаток, хвалю. А теперь – освободи мою каюту и мою альбулу вообще. – Видя, что девчонка не трогается с места, прикрикнул: – Живо! Мне позвать матросов? Или сразу Ртуть?
– Возьмите с собой, я вам пригожусь, – угрюмо сказала девица. – Не так, так эдак.
Придётся выволакивать за шкирку, не звать же, в самом деле, на помощь – засмеют! Арон опустил ноги на пол.
– Для «эдак» ты не в моём вкусе. – Показалось, или она вздохнула с облегчением? – Так что давай убирайся по-хорошему.
– Старик мне много чего рассказывал.
Он замер, едва приподнявшись с рундука.
– Что?
– Я вчера соврала вам, я многое помню.
– И?
– И всё расскажу, если увезёте меня – куда угодно – с Таричеса!
Арон смерил взглядом тщедушную воришку. Та смотрела в ответ не моргая. Кажется, он начинает понимать хозяина местных бандитов: у самого руки зачесались задать девчонке трёпку, чтобы вместе с юшкой из носа и выбитыми зубами посыпались все её (и не её) секреты. Сдерживая ярость – он ведь очень выдержанный и спокойный! – Арон процедил:
– Собираешься удрать, бросив своего беспомощного подопечного? Ты же только вчера так о нём радела, чуть меня не загрызла!
– Он умер, – бесцветно проинформировала девица.
***
Пробраться на корабль на рассвете было проще простого – вахтенный, утомлённый напряжённым отдыхом, то и дело клевал носом. Рика заглянула в незапертую каюту: длинные курчавые волосы спящей хозяйки доставали до пола; пахло ароматическими маслами, лекарствами; на столе и в шкафчиках посверкивало нечто пугающее из лекарского арсенала. Следующая каюта для двух офицеров. На полуюте имелась ещё парочка, но капитанская точно должна быть наверху. Кажется, вот и она: обставлена просто, но чем только не завалена – карты, свитки, глиняные и каменные таблички, чучела невиданных зверей, книги, морские приборы…
Алонкеи на диво неосторожны – ну да, редко кто осмеливается покуситься на их собственность! Привычка требовала всё обшарить, а будущее настоятельно советовало держать свои загребущие руки при себе. Чтобы унять зуд в пальцах, Рика принялась теребить срезанный алонкейский кошелёк, с сожалением пересчитывая сквозь плотную ткань оставшиеся монеты.
Ожидание длиной в целый день её не смутило: иногда удачный момент ждёшь куда дольше. Когда алонкей наконец вернулся, девушка вжалась в угол, растворилась в сумерках, как она всегда это умела… Однако хозяин её заметил! Как, почему? Может, у Альбатросов глаза устроены иначе, чем у всех?