Чтение онлайн

Уже тогда, в те далекие времена, Воротилов усвоил для себя одну непреложную истину: “Если тебя ударили по правой щеке, подставь левую, потом уйди под локоть и бей снизу в челюсть”.

Благодаря сей простой истине Воротилов всегда и везде, в любой ситуации выходил победителем, чему был обязан также и своим внушительным габаритам: рост метр девяносто восемь, вес сто пятьдесят килограммов, сила удара… Впрочем, не будем отягощать читателя столь шокирующими подробностями.

Естественно, что после такого вступления возникает вполне резонный вопрос: “Каким же все-таки образом Воротилов смог выбиться в городские авторитеты?” Отвечаю: всему виной был, как водится, Его Величество Случай, имеющий почему-то предубеждение по поводу порядочных людей и помогающий, как правило, исключительно всяким подонкам, которые свою удачу объясняют довольно просто, а именно словом “подфартило”.

А подфартило Сан Санычу Воротилову вот в чем.

Как-то однажды в бар “Полосатая устрица” наведался известный хрючевский мафиози по кличке Лапоть, вербующий в то время себе в команду перспективных молодых людей с преобладающим количеством мускулов над мозговыми извилинами.

Зверообразный под два метра вышибала с кувалдами-кулачищами Лаптю очень даже пришелся по вкусу, вследствие чего Воротилову было сделано заманчивое предложение войти в его, то бишь Лаптя, команду в качестве специалиста по контакту с общественностью.

Предложение Воротилов принял особо не раздумывая, ибо Лапоть платил намного больше того, что он имел, работая вышибалой в баре.

Итак, знаменательное событие свершилось, и Сан Саныч попал в самую что ни на есть гущу криминального мира, где вскоре начал чувствовать себя лучше, чем рыба в воде.

Естественно, поначалу ему приходилось работать в основном кулаками, а иногда даже использовать при этом и подручные инструменты: будь то нунчаки, бейсбольная бита или кий для бильярда, без которых контакты с общественностью были практически невозможны и проходили в весьма нервной, напряженной обстановке.

Однако, взяв в свою команду молодого Воротилова, товарищ Лапоть сильно просчитался с фатальными для своей персоны последствиями. Он забыл, что наружность у людей часто бывает обманчива, ибо под высоким мощным лбом с выдающимися как у питекантропа надбровными дугами Сан Саныча скрывался расчетливый и способный к глубокому анализу ум.

Воротилов прекрасно понимал, что так долго продолжаться не может, что его, ходящего в шестерках, рано или поздно убьют во время какой-нибудь из многочисленных разборок. Ведь в нем Лапоть видел лишь тупое пушечное мясо и на этом своем заблуждении в итоге погорел.

Незаметно для своего босса Воротилов стал сколачивать вокруг себя некое подобие личной криминальной группы, состоящей преимущественно из его друзей, которые также работали на Лаптя, но по той или иной причине были им недовольны. Лапоть же смотрел на ропот своих подчиненных сквозь пальцы, неделями пропадая на загородной вилле в компании несовершеннолетних проституток.

Аппетиты босса росли с каждым месяцем, а жалованье братве соответственно уменьшалось, результатом чего стала маленькая криминальная революция или скорее переворот, когда на место зарвавшегося и живущего не по понятиям босса сел давно готовивший благоприятную почву для бунта Воротилов.

Сан Саныч лично возглавил отряд повстанцев и, ворвавшись на загородную виллу босса, собственноручно утопил Лаптя в мини-бассейне с шампанским. Братве же Воротилов поклялся всеми своими зубами, что отныне жить они будут по понятиям, и обнаглевшим конкурентам покажут, наконец, настоящую кузькину мать

Кузькину мать показывали долго, целых два года, по истечении коих городская братва обливалась холодным потом лишь при одном упоминании имени Сан Саныча. Крут был Воротилов, крут, но справедлив, а эти два качества среди представителей преступного мира ценились превыше всего.

Обзаведшись прочными связями в правоохранительных органах города, Воротилов постепенно подобрал под себя практически все кафе, рестораны и игровые заведения, а чуть позже взялся и за бизнесменов, многие из которых сами приходили к Сан Санычу на поклон с просьбой взять их под могучее крыло.

В общем, за какие-то пять-шесть лет Воротилов взлетел на головокружительные высоты, став одной из центральных фигур городской элиты Хрючевска. Сам мэр города Юлиан Никифорович Кискин часто советовался с Сан Санычем по тем или иным вопросам, преимущественно связанным с частным бизнесом, который Воротиловым строго контролировался.

Конечно же, не обходилось и без проблем, поскольку у Сан Саныча было очень много завистливых врагов и не только среди людей так или иначе связанных с криминалом.

Сработало старое доброе правило: чем выше ты поднимаешься, тем все больше людей стараются тебя опустить на землю, причем опустить так, чтобы ты уже никогда с нее не поднялся.

Свои проблемы в кругах богатой элиты Воротилов решал, как водится, при помощи услуг киллеров. Чья работа в его воображении часто ассоциировалась с ассенизаторами леса, то бишь муравьями. Сан Саныч придерживался принципа: “Закажи врага первым, иначе враг сделает это раньше тебя, после чего попьет шампанского и послушает баян на твоих похоронах”.

Услугами многочисленных киллеров Воротилов пользовался, действуя, естественно, через подставных лиц, но был среди них и любимец, хотя о нем, пожалуй, рассказывать пока рано.

Итак, я надеюсь, что читатель смог составить для себя некий совестно-качественный портрет одного из героев данного повествования, и поэтому мы плавно переходим к маленькому рассказу о еще одной, правда, не столь знаменательной личности, как Марк Степановский.

Марк Степановский… эхе-хех, жизнь этого человека достойна целой книги, а не маленького фрагмента в каком-то там романе. Но ничего не поделаешь, ограниченные объемом и не желающие (упаси Боже) утомить соскучившегося по действию читателя, мы будем говорить только по существу, придерживаясь строгой исторической хронологии и здравого смысла.

М-да.

Марк Степановский был ребенком из неблагополучной семьи, родители его не любили и вследствие этого часто били (хм, хотя и в рифму, но по сути).

Отцу маленький Марк постоянно напоминал своей рыжей шевелюрой соседа по лестничной клетке, а матери до него не было никакого дела, поскольку та постоянно находилась в разъездах, ибо пела в хоре под руководством Эполита Поликарповича Самодурова, исполнявшем нанайские народные песни.

Надо сказать, что вследствие этого Марк Степановский всю жизнь ненавидел все связанное с хоровой музыкой, и в особенности с народной нанайской, а один раз он даже был задержан доблестной милицией на несколько суток за избиение чукчи, который после выяснения причин и обстоятельств драки оказался обыкновенным калмыком. Но к сути данного повествования это обстоятельство почти (да, почти) не относится.