Чтение онлайн

Он достал из кармана тоненькую пачку банкнотов и пересчитал все свое достояние. Пятьдесят пять долларов, и у Шейлы не больше. Если дело не выгорит, думал он, им придется сматываться, да поживее. Со здешними ценами сотни долларов хватит ненадолго.

Наконец он увидел идущую по широкой дорожке Шейлу, и сердце его учащенно забилось. По выражению ее лица он не мог судить, удался ли поход в банк. Выглядела Шейла, как обычно, спокойной, даже отстраненной от мира сего, чем и раньше частенько приводила его в ярость. Даже сердясь, внешне она ничем не выдавала своих чувств, лишь менялся тон, да в голубых глазах поблескивали молнии.

Не торопясь она поднялась по ступенькам, ведущим к вестибюлю, и, не взглянув на Хэмметта, вошла в отель. Хэмметт едва не сорвался с места и не бросился за ней, но все-таки совладал с нетерпением и остался на балконе. Не женщина, а айсберг, подумал он. Ничего-то ее не трогает. Должна ведь понимать, как дались ему часы ожидания. Неужели не могла хоть чем-то намекнуть, что сходила не зря.

Он оглянулся и через запыленное стекло увидел Шейлу, стоящую у конторки. Старик негр, портье, дал ей ключ от номера. Вновь Хэмметт не позволил себе подняться. Выудил из пачки сигарету, дрожащими руками зажег спичку, закурил.

Просидел в кресле еще пять долгих, мучительных минут и лишь потом встал, прошел в вестибюль.

Четверо или пятеро старичков расположились в бамбуковых креслах, о чем-то переговариваясь. С его появлением они замолчали.

Старые сплетники, думал он, пересекая вестибюль. Всем вам давно пора в гроб.

– Комната тридцать два, – сказал он портье.

– Да, сэр. Комната тридцать два, сэр.

Морщинистая черная рука сняла с гвоздика нужный ключ.

– Не собираетесь пообедать у нас сегодня, сэр? – Старик негр лучезарно улыбнулся. – Хороший обед. Я видел. Суп, отличная жареная рыба, мороженое. – Чувствовалось, что он сам не отказался бы от такого обеда.

Хэмметта аж передернуло. Как будто он мог выбирать. В стоимость номера входили завтрак, обед и ужин, а на обед в другом, более приличном заведении, денег у него не было.

– Пообедаю, – пробурчал он, взял ключ и направился к лифту.

Поднялся на третий этаж, прошел по коридору, остановился у своего номера, посмотрел направо, налево, а затем шагнул к комнате Шейлы. Повернул ручку, дверь подалась, и он проскользнул в номер, мягко затворив за собой дверь.

Шейла стояла у открытого окна. В просвечивающем платье из хлопчатобумажной ткани. В падающем из окна свете он видел ее длинные стройные ноги, плавный изгиб бедер. Точеная фигура Шейлы всегда возбуждала его, но сейчас в голове Хэмметта роились другие мысли.

Шейла оглянулась, заметила его взгляд, отошла к креслу и села.

– Я просила тебя не заходить ко мне раньше полуночи. – Своим спокойствием голос сводил с ума. – Почему ты никогда не делаешь того, о чем тебя просят?

Хэмметт плюхнулся на кровать, второго кресла в комнате не было.

– Все нормально. На этаже ни души. Как дела?

– Надо подождать. По меньшей мере, я знаю, что он на моей стороне.

Хэмметт нахмурился:

– То есть Джек оказался прав? Он его раскусил?

– Думаю, да.

Тон ее не понравился Хэмметту. Он пристально взглянул на Шейлу.

– Что тебя гложет? Почему ты такая подавленная?

– Неужели?

– Как будто ты сама не знаешь? Что случилось?

Она глянула на Хэмметта:

– Пока ничего. Но все может провалиться. Им нужна пожилая женщина. Он сказал, что попытается убедить старуху, но это не значит, что попытка его удастся.

Хэмметт пробежался пальцами по грязным волосам.

– Убедит, будь уверена. Джек говорит, что старуха имеет виды на этого подонка. Как он скажет, так и будет.

– Ей же семьдесят восемь лет!

Хэмметт ухмыльнулся:

– И что? Я помню тетушку. Как она поглядывала на таких, как этот подонок… обходительных, сексуальных, симпатичных. И ни в чем не могла им отказать. Если Джек говорит, что она имеет виды на Паттерсона, значит, так оно и есть. Она сделает все, что скажет ей Паттерсон.

Шейла откинулась на спинку кресла.

– Ну почему ты так глуп? – Она положила ногу на ногу, поправила подол платья. – Он часто видится с ней. Такая женщина привыкла быть в центре внимания. Возможно, ей не захочется, чтобы молодая компаньонка отвлекала Паттерсона. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я сомневаюсь в успехе?

Хэмметт начал грызть ноготь большого пальца.

– Я же говорил тебе… Мне это не нравится. Давай уедем из этого вонючего городишка. Мотнем в Лос-Анджелес.

– Паттерсон решил сказать ей, что мне тридцать восемь, – продолжила Шейла, словно и не услышав предложения Хэмметта. – Он чувствует опасность, хочет подстраховаться, но может статься, что тридцать восемь – тоже мало. И она поставит на всем крест.

– И что? Пусть поставит. Я…

– Успокойся, Джерри.

– К черту! Уедем отсюда!

Шейла посмотрела на часы.

– Паттерсон приедет сюда после того, как переговорит с ней. Я хочу принять душ. Думаю, он пригласит меня на обед. Обещал заехать, с хорошими новостями или с плохими. Иди, Джерри. Мне надо переодеться.

Он сердито посмотрел на Шейлу, встал, направился к двери. На пороге остановился, повернулся.

– Иной раз мне кажется, что надо быть круглым идиотом, чтобы связаться с тобой, – прорычал он. – Но почему ты такая льдышка? Словно чертова Мона Лиза?

– Пожалуйста, уходи, Джерри. У меня нет времени. – И, коротко глянув на него, Шейла скрылась в ванной.

Остановив красный двухместный «Уилд Кэт» [1] у отеля «Франклин», Паттерсон увидел сидящую на веранде Шейлу Олдхилл и помахал ей рукой. Она встала и направилась к ступеням, а Паттерсон вылез из машины, обошел ее и открыл вторую дверцу. До восьми вечера оставалось лишь несколько минут, и все постояльцы, включая Хэмметта, находились в столовой.

Шейла ступила на тротуар, и Паттерсон пробежался по ней взглядом. Простенькое белое платье с блестящим пояском на тонкой талии. Белая пластиковая сумочка. Великолепное зрелище.