Волчье счастье
Шрифт:
Ублюдок хитрый, минимальный шанс.
Медвежью клетку сделал у избушки,
Разложил карты, вот такой пасьянс.
С помощником, закончена работа,
В тайге ловушка – яма на тропе.
Пролито было там немало пота,
Уверен, что придёт конец борьбе.
Через три дня, пошли туда с проверкой,
Заметили, в ловушке кто-то есть.
Глаза смотрели яростно и дерзко,
Внизу везде лежит баранья шерсть.
Ублюдок, нёс убитую овечку,
Не раз уже ходил он по тропе.
Огромного размера, но не нечисть,
Таков был поворот в его судьбе.
Старик узнал, кого напоминает,
Но промолчал… Теперь поднять наверх!
В себе храним всегда мы много тайн.
Сто килограммов весит этот зверь!
И вот, уже сидит Ублюдок в клетке,
Разгрызть, пытаясь там из стали прут.
Он с длинной шерстью, тёмною расцветки,
Какие беды дальше его ждут?
VI.
Слюна на пол стекает вместе с пеной,
И яростью горят его глаза.
Он страшный призрак огненной геенны,
Бросает в дрожь. Опасная гроза!
Лишь за полночь закончились все гости.
Ублюдок, возвышался в темноте,
Глаза сверкали, отражая звёзды,
Он был готов погибнуть на шесте.
Наутро, все собрались возле клетки,
Смотрели, на Ублюдка стар и млад.
Ругался кто-то, кто-то нёс объедки,
Старушки отправляли его в ад.
И оборотнем часто называли,
Просили лесника: "Его убей»!
Стальные зубы видели в оскале,
Другие восторгались, кто смелей.
В конце концов, поставлен ультиматум,
За месяц, должен зверя приручить.
Считая, что он выходец из ада,
И всё равно потом его убить.
Прошло три дня, и поутихли страсти,
Перловой каши наварил старик.
Он верил, что закончатся напасти,
И рано вешать на него ярлык.
Добавил колбасы, как раньше Альфе,
Он к клетке подошёл тогда с едой.
Напрягся волк, но вёл себя нейтрально,
Рычание раздалось – полу вой.
Он говорил – спокойный ровный голос:
" Давай дружить, нам дали месяц срок,
Ты предок волка и врага монгола,
Борись за жизнь. Ты мой теперь сынок»!
– Ты молодой и жизни в тебе много…
Подсунул миску в клетку он, с едой.
– Одна у нас судьба, одна дорога,
В тайге мы поохотимся с тобой…
Так постепенно приручил Ублюдка,
Водил на поводке, вёл разговор.
Ген Альфы побеждал все предрассудки,
Нарушив тот нависший приговор.
Ублюдок, выполнял его команды,
Лесник теперь, с ним вместе день и ночь.
Пришёл январь, в избушке бьют куранты,
Экзамен позади, тревоги прочь.
Вердикт один, он безопасен людям,
Старейшины хвалили лесника.
Теперь уже он больше не Ублюдок,
Он верная собака старика.
С тех пор он брал собаку на охоту,
Подумав, кличку дал ему – Монгол,
Он щурился, не в тяготу заботы,
Не бросит он Отца на произвол…
VII.
Идут года. В конце зимы – однажды,
Тревожит волчья стая весь район.
С тревогой смотрит в той деревне каждый,
Нужна облава, выставить заслон.
Лесник глава, в тайге своей – хозяин,
Его задача вычислить маршрут…
Монгол с ним неразлучен – волчий Каин.
Для лесника – обычный, его труд.
В тайге три дня прожили на заимке,
Конец работе и пора домой.
В снегу тайга стоит, в морозной дымке,
На лыжах шесть часов, так не впервой.
До выхода с тайги три километра,
Почувствовал, с кустов тревожный взгляд,
Хруст снега в тишине, несётся ветром,
Вожак матёрый. И Монголу: "Взять!"
Оскал, остановились, делать выбор…
Матёрый волк, вожак – приёмный брат.
И сколько в жизни сделано ошибок?
Отец – мой Бог, отдал команду: "Взять!"
Ружьё сорвал, сломал, заряд картечи,
Враги со всех сторон и выстрел в тень,
Второй заряд, но нет теперь осечка,
Отвоевал, настал последний день.
Сбивают с ног, и трое рвут на части…
Рычание раздалось – полу вой.
Под ухом где-то хруст и звук из пасти,
Всё это означало: "Я с тобой»!
Его не предал сын, он не Ублюдок,
Двум глотки разорвал, потом ещё…
Вожак и пять волков, за пять минуток,
Теперь он в Волкодава превращён.
Другие убежали с поля боя,
Обнюхал, щуря жёлтые глаза.
Старик обнял Монгола, нас же двое,
От радости стекает вниз слеза.
Он целовал за преданность Монгола,
Лаская окровавленную пасть.
Светило Солнце в синем ореоле,
Завыть хотел, от счастья веселясь.
Но как собака грозная залаял,
По лесу разлетелся громкий клич,
Спасла от смерти их любовь святая,