Волчье счастье
Шрифт:
Он выполнил знакомства ритуал.
Инстинкт в её крови, горит утроба,
Нюх не подвёл и волк об этом знал.
Три дня летели быстро, незаметно,
Они любили, но пришёл тот час.
Звала его с собой, но было тщетно,
Я буду приходить, – она клялась.
Пришла домой, где был уже хозяин,
Привёз ей много вкусной колбасы.
Наелась, за три дня и дом был раем,
Несутся дни, мгновения, часы.
Была не раз, на той любви поляне,
Ждала подолгу, только друга нет,
Домой бежала, тишина на стане,
Но чувство, что случится много бед.
Чуть позже, привезли туда команду,
Из города собак и егерей.
Теперь несут они самца гиганта,
И как тогда, опять случилось с ней.
Оборвалось внутри, увидев друга,
Как будто хоронили они мать.
От воя содрогнулась вся округа,
Не долго, ей пришлось расплаты ждать.
Тогда и поняла, жизнь зародилась…
Пора пришла, начало сентября,
Внутри зашевелились жизни силы.
– Я стану мать, мучения не зря!
Пошла в тайгу на ту её поляну,
Где встретила отца своих детей.
– Тем самым залечу на сердце рану,
Нет существа желанней и родней.
И первый, и второй родился мёртвый,
Крепыш последний, шустрый был – самец.
К груди подполз, уверенно и твёрдо,
Уснул потом, наевшись, наконец.
И нет счастливей матери на свете,
Смотря на солнце, щурила глаза.
Слабела, тяжело даются дети,
Сочилась кровь и капала слеза.
Щенка не бросишь, не дойти до дома,
Жизнь теплилась её, ещё три дня.
Судьба хозяйки – матери знакома…
Кормила сына каждый миг ценя.
В четвёртый день от голода проснулся,
Стал теребить холодные соски,
Но не подвижна милая мамуля,
Потом скулил от голода, тоски.
Тот громкий визг, услышала волчица,
По близости родившая волчат.
Бежала, чтоб испить в ручье водицы,
Щенки, наелись и пока молчат.
Не вынесло такого её сердце,
Взяла за холку отнесла к себе.
Завыв прощально о троих умерших,
Чтоб Бог помог семье в её мольбе.
IV.
Приёмыш становился всё сильнее,
Стал лидером среди волчат в норе.
Размером больше, рвался в бой смелее,
Им месяца – четыре в декабре.
И аппетит у всех волчат отменный,
Зубами рвали и жевали дичь.
И он уже охотник полноценный,
Науку ту легко сумел постичь.
Брала волчат, волчица на охоту,
Он быстр, свиреп и не тревожит страх.
Защитой был щенкам его помёта,
Держал добычу крепко он в зубах.
Людей приёмыш не боялся вовсе,
И мог идти спокойно по следам.
Свирепый нрав наследовал отцовский,
Он спуска не давал в бою волкам.
Ублюдок – помесь волка и собаки,
Гибридный гетерозис*, всех крупней.
Выносливый в бегу, свирепый в драке,
Как человек хитёр и всех умней.
Он мог убить и зверя, и скотину,
Стал вскоре в этой стае вожаком.
И вёл вперёд зубастую лавину,
Быть лучшим и таков его геном.
Проходит год и вот настала осень,
Возле деревни пропадает скот.
Увидели следы от лап меж сосен,
И как всегда, всем дел невпроворот.
Огромные следы, в два раза больше,
Решили провести волков отстрел.
Чтоб стае не жилось в тайге привольно.
Устроили там волки, беспредел.
А во главе, убийца-волк огромный,
Одним прыжком сбивает жертву с ног,
Теперь он враг селу, к тому же кровный,
Убить его – таков войны итог.
V .
За год, три раза делали облаву,
Но стая уходила сквозь флажки.
Не удержать бушующую лаву,
Зря мерзли там, на номере стрелки.
Лишь видели, уходит дальше стая,
А впереди их кровожадный монстр,
В туманной дымке, сумрака растаяв,
Ведь жизнь у них положена на кон.
Продолжив дальше поиски по следу,
По-прежнему шептались старики.
Что оборотни бегают по снегу,
И шанс, чтоб отловить, не так велики.
Запрет поставлен, женщинам и детям,
Не делать даже шага в ближний лес.
Но волк пропал, весна на белом свете,
Какой теперь к охоте интерес.
А в ноябре опять всё повторилось,
Не принесли облавы результат.
А леснику, жена тогда приснилась:
"Спаси ребёнка, он не виноват…
Прощай»! – сказала, помахав рукою,
Всё это было, будто наяву…
Он вдруг подумал, я всему виною,
В тайге не будет жизни существу.
Стал наносить следы его на карту,
Внимание привлёк один маршрут.
Теперь ему не будет больше фарта,
След в след четыре раза ходит тут.
Соорудим хорошую ловушку,