Чтение онлайн

«Германия является важнейшим экономическим партнером России в Европе, — заявил Путин. — Мы считаем, что Германия будет центром европейской интеграции. Таким образом, наши переговоры с канцлером имеют для России двойное значение».

«Рейтерс» (Киев), 19 июня 2000

«Украина принимает крупные учения НАТО, Россия не участвует» — «Украина начинает беспрецедентные 10-дневные военно-морские учения со странами НАТО и рядом бывших коммунистических стран в понедельник, однако Россия, по-прежнему глубоко подозрительно относящаяся к западному оборонному альянсу, планирует держаться в стороне».

«Россия, бывшая имперская хозяйка Украины, возмущена теплыми отношениям Киева с НАТО и регулярными военно-морскими учениями в Черном море, где мощь и влияние Москвы резко ослабли после распада Советского Союза в 1991 году».

ЭПИГРАФ

Не время слушать о том, что мы нарушаем права человека. Это неправда. Мне не нравиться это слышать. Это не хорошо для моих волос, и я знаю реальную ситуацию и считаю, что России следует быть жестче… Мы будем сопротивляться и применим оружие, и не только ядерное. Мы сбросим вас в Ла-Манш. Мы загоним всех правозащитников в туннель между Лондоном и Парижем и замуруем их там. Владимир Жириновский, лидер российских ультранационалистов. Рейтерс, 7 апреля 2000

ПРОЛОГ

Блэр Хаус, Вашингтон, округ Колумбия 20 января 2001 года

— Да что они, черт подери, там делают? — Взволнованно пробормотал старший делопроизводитель Верховного суда США. Он снова постучался в дверь апартаментов Трумэна, главных гостевых апартаментов в Блэр Хаус. За его спиной ждали председатель Верховного суда, несколько сотрудников спецслужб и людей из управления Блэр Хаус. Какого черта они так долго, когда председатель Верховного суда и большая часть мира ожидают их?

Через несколько мгновений избранный президент лично открыл дверь.

— Входите, пожалуйста, джентльмены, — сказал он со своей вечной полуулыбкой на лице. — Добро пожаловать. Надеюсь, я не заставил вас слишком долго ждать.

— Конечно нет, губернатор Торн, — ответил председатель Верховного суда с легкой улыбкой. — Не волнуйтесь — я беспокоился не за себя. Это ваше время. Вероятно, это последние минуты мира и покоя, которые будут в вашем распоряжении довольно долгое время.

Избранный президент покачал головой и улыбнулся, словно совершенно не обращая внимания на то, что должно было состояться в ближайшее время. — Нонсенс, ваша честь. Мир есть состояние ума, а не места или времени.

— Конечно, — председатель верховного суда и делопроизводитель обменялись взглядами и тихими комментариями — «да, он странный, но все нормально».

Клерк посмотрел на часы, а затем на председателя верховного суда с тем же беспокойством, которое выражал, ожидая, когда их пропустят внутрь. Избранные президент и вице-президент должны были выступить на Западном портике Капитолия через двадцать минут, начиная церемонию инаугурации. В реальности праздничные мероприятия уже начались — военный парад в честь уходящих с должности президента и вице-президента, выступление «Марин Бэнд» — оркестра Корпуса Морской пехоты США, а также различные выступления и поэтические чтения в ознаменование первой мирной передачи власти в США в новом тысячелетии.

Приведение к присяге избранного вице президента ожидалось за десять минут до полудня. За присягой последует исполнение марша, избранного вице-президентом. Он, будучи наполовину индейем-семинолом, избрал для этого «Тему Джона Данбара» Джона Барри из «Танцев с волками», переходящую в «Симфонию нового мира» Майкла Тилсона Томаса. Присяга избранного президента должна была начаться в течение тридцати секунд до полудня, чтобы его слова «И да поможет мне Бог», завершающие клятву, были произнесены ровно в первую секунду после полудня. За присягой последует исполнение Марин Бэнд «Привет вождю»[3], а затем президент выступит с инаугурационным обращением к нации. Затем последует встреча в руководством Конгресса, членами Верховного суда и другими высокопоставленными лицами и гостями в Президентском зале Капитолия.

Затем состоится шествие по Пенсильвания-авеню к Белому дому, возглавляемое новыми президентом и вице-президентом, и, как ожидалось, их женами, в продолжение традиции, заложенной Джимми и Розалин Картерами, на всех двенадцати участках шествия. На вечер по всему Вашингтону было запланировано около пятнадцати инаугурационных приемов. Новые президент и вице-президент вместе с женами должны были, как минимум, появиться на каждом из них и сделать полный круг по залу. Все это координировалось до секунды и создавало сильное давление организаторов — даже на судей Верховного суда.

Торн протянул руку председателю верховного суда, когда тот вошел в зал.

— Председатель Томпсон, рад видеть вас снова, — сказал он. — Здесь, я полагаю, мы предварительно рассмотрим программу?

— Да, губернатор, — сказал председатель с легким нетерпением в голосе. — У нас немного не хватает времени, так что я бы…

— Да, да, я понимаю. Драгоценный график, — сказал избранный президент с обезоруживающей улыбкой. Зал был переполнен, но все присутствующие вели себя идеально, сидя спокойно, без суеты или иных признаков нервозности. У избранного президента было пятеро детей, всем из которых было менее восьми, но все они сидели тихо, в лучшем случае, едва перешептываясь — можно было подумать, что они были самыми лучшими детьми в мире. — Мы готовы вас выслушать.

Томас Натаниэль Торн, бывший губернатор штата Вермонт, был темной лошадкой. Высокий, по-мальчишески красивый, с волнистыми волосами, начинающими седеть, но все еще светлыми — ему было всего за сорок — с вечно надмирным взглядом голубых глаз и легкой улыбкой, он был самой стремительно восходящей звездой на американском политическом олимпе. Будучи основателем и главой Джефферсоновской партии, Торн был первым альтернативным кандидатом, избранным в президенты с тех пор, как на этот пост вступил Авраам Линкольн со своей новообразованной Республиканской партией.

Его вице-президент, Лестер Ролинс Базик, ранее пробыл шесть сроков на посту сенатора от штата Флорида. У него была жена Марта и двое взрослых детей. Он был южным «Рейгановским Демократом» — консерватором в финансовых вопросах и либералом в социальных, и был известным и очень уважаемым деятелем по эту сторону Кольцевой дороги. Но он разошелся во взглядах со своей партией по ряду вопросов и вскоре пришел к выводу, что его взгляды будут услышаны лучше, если будут исходить из молодой и горячей Джефферсоновской партии — тогда это не будет просто еще попыткой одного старого сенатора перекричать политическую бурю. Однако, несмотря на свою известность и чисто физические габариты, в этом переполненном зале он был практически незаметен.