Военачальник
Шрифт:
– Точно – нет. Есть подозрения, но… я не уверен.
– А почему бы нам не увести императора?
– А что это даст? Сейчас нам известно, где они будут атаковать, а потом? Лучше уж сразу вскрыть этот нарыв. Главное – выстоять, защитить императора, а затем верные гвардейцы и магики нас поддержат.
– А если не поддержат?
– Тогда убьем всех! Но Метислава спасем! Это и мое, и ваше будущее, наше благосостояние и удача. Заверяю вас, ваши услуги трону не будут забыты, а уж свободу действий, финансирование и все, что вам нужно в борьбе с Ламунским и его союзниками, вы получите в гораздо большем объеме, чем просили. Только давайте спасем императора.
– Я понял. Пойдемте тогда к нему поближе и будем настороже. Я готов к бою. Впрочем, я всегда готов… жизнь у меня такая. – Влад усмехнулся и подмигнул Санрату.
Санрат слегка улыбнулся и сказал, добавив тепла в голос:
– Вот чем вы мне нравитесь – все называете своими именами, нет этих придворных ужимок и иносказаний. Ну что же, пойдемте прикроем императора. Посмотрим, как будут развиваться события.
Они прошли к трону, на котором сидел император и с интересом наблюдал за танцующими парами, норовя заглянуть в вырез к дамам, из-за чего его шея вытягивалась вверх, и он был похож на гуся. Впрочем, дамы не имели ничего против монаршего внимания и сами выставляли свои прелести, чтобы он на них посмотрел.
Корона Метислава сползла на сторону и вот-вот могла свалиться под ноги кружащихся под музыку дворян, словно символизируя этим шаткость монархического строя.
Влад усмехнулся, подумав о том, что как часто власть, могущество достаются в мире не тем, кто этого достоин, а людишкам ничтожным, не заслужившим ни богатства, ни величия. По-хорошему – этого пацана с императорского трона давно надо гнать поганой метлой, но они с Санратом из своего шкурного интереса вынуждены защищать и поддерживать это ничтожество. Потом его мысли перескочили на заговор, и он согласился с тем, что если бы заговорщики не были такими мерзкими, как Ламунский и его прихвостни, то, пожалуй, он их поддержал бы…
Император увлеченно предавался своим радостям созерцания, не подозревая, какие страсти творятся рядом с ним. Метислав знал одно – ему можно все, потому что это Он.
Неожиданно музыка стихла, взвизгнув последний раз дудкой запоздавшего флейтиста, и в тишине, нарушаемой гулом удивленной толпы, прозвучал голос высокого гвардейца, в котором Влад узнал одного из офицеров, перед которыми выступал в день представления его в качестве фельдмаршала:
– Господа! Дворец окружен отрядом военных, решивших сместить безвольного и ничтожного императора в пользу его властительного родственника, герцога Ламунского! Во избежание кровопролития предлагаю бывшему императору Метиславу сдаться, гвардия на нашей стороне!
В зале кто-то истерично завизжал, послышался стук – вроде как на паркет упала чья-то обеспамятевшая тушка, толпа дворян резко отхлынула к стенам зала, оставив на середине группу военных – человек пятьдесят, все увеличивающуюся из-за прибывающих через двери новых и новых мятежников.
Влад нашел взглядом Амалию, до этого танцевавшую с каким-то молодым хлыщом, выглядевшим теперь бледным и старавшимся скрыться за спинами присутствующих. Она была спокойна, сосредоточенна, как пушка, направленная в цель.
Влад поймал ее взгляд и незаметно повел головой: «Не надо! Стой на месте!»
Группа магиков – человек двадцать, весь цвет гильдии, так и осталась возле стены, не предпринимая никаких действий в защиту императора и не присоединяясь к заговорщикам, и было неясно, кто есть кто из них, мятежники они или верны трону.
Повисло молчание, резко прерванное возмущенно-испуганным возгласом императора:
– Санрат! Что происходит?! Это заговор? Убейте их всех!
Его выкрик как будто запустил механизм агрессии, и толпа солдат с ревом бросилась к возвышению, где стоял трон императора. Параллельно из группы магиков у стены вырвались мощнейшие молнии, ударившие бы в Метислава, если бы Влад не заслонил того своим телом.
Голубые молнии с треском врезались в его защитные поля, поддерживаемые амулетом, а он начал битву сразу на два фронта: левой рукой отправлял поток молний в сторону группы магиков, а правой – в подбегавших к нему мятежников.
Через долю секунды подключился Санрат, крикнувший при этом:
– Не бей огнем! Сгорим все! Только молнии и воздух! Прикрывай императора!
Метислав сжался на своем троне и, похоже, обмочился – по его штанам расползалось пятно.
Толпа мятежных гвардейцев не добежала до трона метров десять – первые ряды полегли, как трава, срезанная косой, остальные же продолжали напирать, и гора тел убитых и оглушенных поднялась на метр над полом.
Владу подумалось, что, возможно, военных чем-то опоили – ну как можно с такой безумной готовностью подставляться под смертельные удары, если ты нормальный трезвый человек?
С магиками было хуже – их защита сдерживала удары и Санрата, и Влада – Метислава от гибели отделяли только спины двух его приверженцев.
В драку попытались ввязаться немногочисленные верные императору охранники – они выбегали из боковых дверей и с ходу набрасывались на своих бывших товарищей. Однако они быстро поняли, что лезть в эту бойню, под удары магов не имеет смысла – кто там будет выяснять, свои это или чужие, молния не разбирает, к какой группировке принадлежит тот или иной солдат, – так что они скрылись в глубине комнат.
Изловчившись, Влад собрал максимальный воздушный кулак и, перед тем как ударить, крикнул Санрату:
– Бьем по магикам! Вместе! По воинам не бейте!
Он жахнул по толпе солдат громадным невидимым тараном, размазав часть из них по стенам, чем вызвал рвоту у большинства присутствующих, забрызганных кровью и человеческими выделениями, и тут же полностью переключился на магиков.
Вдвоем с Санратом, оказавшимся очень сильным магом, они обрушили на гильдейцев целые потоки светящихся змеек-молний, перемежая их ударами воздуха.
Стена позади магов была разбита беспрерывными атаками воздушных таранов – с нее облетела деревянная обшивка, и отраженные защитными полями тяжелые выстрелы попадали в каменную кладку, выбивая из нее пыль и кусочки камней с застывшим раствором.
Краем глаза Влад видел, как в залу пытаются вбежать новые заговорщики, но тут же заметил, что в бой вступила его подруга-телохранитель Амалия, мелькнув, как белая молния.
Он на пару секунд отвлекся от зажатых у стены магов, чтобы увидеть, как девушка вертится юлой между солдат, кроша их двумя мечами, зажатыми в обеих руках. Каждое ее движение было смертоносным – враги падали как снопы, искалеченными или убитыми.