Влюбленные
Шрифт:
— В последнее время я стал больше пить, — заметил он.
— Тебе это полезно.
— Для снятия стресса?
— Говорят, алкоголь действительно помогает.
— Ну, может быть… — с сомнением кивнул Хедли. — По крайней мере теперь я живу и знаю, что каждый день меня ждет маленькая радость. А то и две, если Евы нет поблизости…
— Думаю, у тебя хватает радостей и без виски.
— Ждать старости и смерти — в этом счастья мало.
— Знаешь, пожалуй, будет лучше, если Ева не услышит, как ты говоришь подобные вещи.
Хедли пробормотал себе под нос что-то неразборчивое и сделал еще один глоток.
— Напрасно ты относишься ко всему этому так… негативно. Ты просто еще не привык — ведь прошло, наверное, не больше месяца с тех пор, как ты узнал о…
— Двадцать пять дней, — уточнил Хедли.
— Тем более. — Доусон сделал из бокала деликатный глоток, хотя больше всего на свете ему хотелось выпить свою порцию залпом и потребовать еще одну.
— Довольно трудно вдруг оказаться не у дел после того как… Ведь я проработал в Бюро всю свою сознательную жизнь!
Доусон сочувственно кивнул, прислушиваясь к тому, как выпитый бурбон согревает тело, успокаивает нервы, приводит в порядок мысли. Он уже заметил, что алкоголь действует на него лучше и быстрее, чем лекарства: свою таблетку Доусон принял уже минут десять назад, но до сих пор не чувствовал никакого эффекта. А вот виски подействовал сразу.
— Но ведь твоя отставка пока остается неофициальной, — заметил Доусон. — Так что формально ты все еще на службе, не так ли?
— Формально — да, а фактически… Впрочем, какая разница? Через месяц я официально превращусь в пенсионера-бездельника.
— Через месяц? Ты накопил столько отгулов и сверхурочных?
— Да. Но говорю тебе как на духу: я готов работать вообще без выходных, лишь бы оставаться на службе как можно дольше.
— В таком случае могу посоветовать только одно: используй этот месяц, чтобы подготовиться к переходу от сложной, изматывающей работы к давно заслуженному отдыху.
— К отдыху, как же!.. — фыркнул Хедли. — Как только меня вытурят на пенсию официально, мы с Евой отправляемся в двухнедельный круиз на Аляску. Она даже билеты уже купила, зарезервировала номера в гостиницах и все такое…
— На мой взгляд, звучит неплохо. А разве ты имеешь что-то против круиза? Или против Аляски?..
— Ты хоть знаешь, что такое Аляска зимой? Мороз, снег, из отеля носа не высунешь… Не-ет, уж лучше пусть мне вырвут ногти пассатижами!
— Да брось! Не может быть, чтобы это было так страшно!
— Тебе легко говорить, ведь не ты туда поедешь, а я… Понимаешь, — доверительным тоном добавил Хедли, — Ева велела мне сходить к врачу и попросить у него выписать мне рецепт на «Виагру». На все две недели!
— Гм-м… Уж не хочет ли она, чтобы ты компенсировал ей все те одинокие, пустые ночи, когда ты торчал на работе вместо того, чтобы возвращаться домой?
— Что-то вроде того.
— Ну и что тут такого? Конечно, тебе придется потрудиться, но я уверен — вы оба останетесь довольны.
— Спасибо за сочувствие. — Хедли снова отсалютовал ему бокалом, глотнул бурбона и спросил: — А что у тебя произошло с этой твоей Драконшей? Ну, с Хэрриет?..
Доусон рассказал о разговоре с редакторшей и о репортаже, который та велела ему написать.
— Слепые воздухоплаватели? — переспросил Хедли, и Доусон пожал плечами.
— Так-так… — Откинувшись на спинку кресла, Хедли долго и внимательно рассматривал крестника, так что тот в конце концов почувствовал себя неловко под его взглядом.
— В чем дело? — не выдержал он наконец. — Тоже хочешь сказать, мол — оброс как папуас, да?
— Мне абсолютно безразлично, что у тебя на голове, — хладнокровно парировал Хедли. — Куда больше меня заботит, что творится внутри ее. Что с тобой происходит, сынок?
— Ничего.
Хедли только бросил на него еще один взгляд. Он ждал ответа — честного ответа, и Доусон, порывисто вскочив, отошел к окну. Подняв жалюзи, он долго рассматривал ухоженную лужайку перед домом.
— Я возвращался через Лондон и разговаривал с Сарой… — проговорил он после довольно продолжительного молчания.
Дочь Гэри и Евы Сара была на несколько лет старше Доусона, однако когда он был маленьким, его родители и супруги Хедли так часто встречались и проводили вместе так много времени, что для него она стала почти как сестра. Они дружили и заботились друг о друге до тех пор, пока Сара не вышла замуж и не уехала в Лондон, где ее супруг работал в крупном международном банке.
— Вот именно — разговаривал. Сара сказала, что в Лондоне ты не задержался. Даже не повидался с ней и Джеймсом!
— В Лондоне я был проездом, сделал одну пересадку. Расписание авиарейсов не позволяло мне…
Хедли громко фыркнул. Судя по всему, этот предлог не казался ему достаточно веским, чтобы пренебречь встречей с родственниками. Доусон и сам понимал, что предлог так себе, но ничего другого он сейчас просто не смог выдумать.
— Отличные бегонии, — сказал он, снова уставившись за окно. — Это Ева выращивает?
— Да, но особого ухода они, к счастью, не требуют. Здесь довольно подходящий климат для бальзаминовых.
— Ого! Ты уже и в цветах разбираешься?!
— Послушай, я задал тебе вопрос, — перебил Хедли. — Что с тобой происходит? Только не говори «ничего».
— Да нет, со мной правда все в порядке.
— Врешь. Вчера я смотрел по ящику какое-то кино про зомби. Так вот, ты мог бы сниматься в нем даже без грима.
Доусон вздохнул. Он всегда знал, что его крестный — человек упорный и настойчивый и сбить его со следа ему вряд ли удастся. Не оборачиваясь, он прислонился плечом к оконной раме.