Шрифт:
ГЛАВА
ПЕРВАЯ
Асфальт, мокрый после дождя, был похож на уснувшую реку. Белая ночь замерла над Питером, перепутав реальное с нереальным. Тени казались живыми, а шорохи призрачными, словно они доносились из параллельного мира. Но внезапно другой звук – плотный, вещественный – разорвал влажную тишину над Васильевским островом. Рев автомобильного двигателя стремительно приближался со стороны Невы, становился громче, сильнее, отчетливей. Послышался визг скрипящей на поворотах резины. Застоялая тишина не выдержала и нехотя отползла в подворотни.
Светофор на перекрестке Двенадцатой линии и Малого проспекта переключился на красный. Тут же стена дома озарилась светом фар, и на перекресток с ревом влетела красная «Нива». На крутом повороте машина едва не завалилась на бок, мазнув между лужами густым следом резины.
Водитель, черноволосый парень лет двадцати пяти, рывком переключился на четвертую передачу и вдавил газ до упора. Девушка на переднем сиденье крепче стиснула подлокотник. Рвущийся в окно ветер трепал ее рыжие волосы, ворот рубашки приоткрыл загорелую шею. Девушка смахнула упавшую на глаза челку и повернулась к водителю.
– Уже пятьдесят шесть минут, как они не звонили. – Ее голос с трудом перекрывал рев мотора. – Неужели подопечный умудрился выкинуть какой-нибудь фокус?
Парень ничего не ответил – зыбкие отражения сумерек плясали в его темных глазах, пальцы на руле побелели от напряжения. Машина рассекала пространство, огни галогеновых фар отражались в мокром асфальте, стирая с дороги желтые отсветы окон. Форсированный двигатель ревел с неистовством дикого зверя, оставляя позади пелену выхлопного газа. Подвеска стонала от напряжения, на чуть заметных неровностях машину кидало из стороны в сторону, но водитель уверенно держал трассу.
Вдруг впереди на дороге блеснула огромная лужа.
– Лесик!!! – испуганно вскрикнула девушка, распахнув голубые глаза.
Парень уже заметил – рефлекторно ударил по тормозам, резко рванул руль влево. На огромной скорости автомобиль занесло и с визгом поволокло по асфальту. Силы трения и инерции вступили в беспощадную битву, резко завоняло жженой резиной, но машину продолжало тащить вперед. Застопоренные колеса скользили словно по льду, мусор вдоль бордюра взвился беспокойными вихрями.
Совсем рядом с передним бампером мелькнул выехавший с Восьмой линии трамвай, и девушка в ужасе зажмурилась. «Нива» въехала колесом на бордюр, подскочила и, покачнувшись, замерла на тротуаре. Двигатель бессильно смолк. Только из выхлопной трубы, как из ствола пулемета, еще сочилась голубоватая струйка дыма.
Девушка сидела, сжавшись в комочек. Она боялась открыть глаза.
– Аня… – позвал ее парень. – Анечка, все нормально. Успокойся, пожалуйста.
Она медленно подняла голову. Злополучный трамвай звякнул и неспешно покатил по проспекту.
– Дурак, – сказала Анечка тихим от пережитого испуга голосом. – Зачем так гнать по мокрому? Чуть под трамвай не влетели! Нельзя же все время надеяться на удачу!
– При чем здесь удача? Просто реакция нормальная. – Водитель неопределенно пожал плечами. – А от неожиданностей не застрахован никто. Кто знал, что среди ночи нам попадется дежурный трамвай?
Длинная трель разорвала зыбкую тишину. Лесик вынул из кармана куртки сотовый телефон и вдавил замерцавшую кнопку.
– Слушаю, – сказал он. – Да, почти доехали. Обязательно позвоним. Хорошо. Понятно.
Выключенный телефон парень отправил обратно в карман.
– Его Превосходительство беспокоится, – фыркнул Лесик. – Но тут уже совсем близко.
Он повернул ключ зажигания. Лязгнул стартер, форсированный двигатель отозвался густым басовитым ревом, «Нива» аккуратно съехала с тротуара и с пробуксовкой рванула в сторону залива. Сумеречные здания, набирая скорость, побежали назад.
Проехали четыре квартала. Лесик притормозил, свернул в переулок и на малой скорости заехал в арку на Шестнадцатой линии. «Нива» приткнулась у большой кучи строительного песка, двигатель замер, но эхо еще пару секунд билось в гулком колодце двора.
На уровне второго этажа в стене дома чернела стальная дверь, к ней вела ржавая лестница, сваренная из нескольких корабельных трапов. Там, наверху, ритмично ухала музыка.
Лесик вышел из машины, поправляя высокий воротник куртки, надетой поверх светлой рубашки. Анечка закрыла окно и выбралась следом, плотно защелкнув дверцу.
Машина подождала пару секунд, пискнула и трижды моргнула подфарниками. Кнопки замков автоматически опустились.
– Здесь войдем или с центрального входа? – Девушка смахнула с лица непослушный локон. – Не надо, наверно, раньше времени шум поднимать.
Она нерешительно шагнула вперед, скрипнув туфлей на высокой платформе по куче песка. Бордовые джинсы настолько плотно облегали фигуру девушки, что в полутьме ее ноги казались голыми. Легкая рубашка навыпуск, на бедрах – густая бархатистая тень. На тонком запястье агрессивно блеснули огромные «командирские» часы.
Парень бросил ключи в карман и двинулся следом. Его темный силуэт терялся в провалах теней, лишь черные туфли поскрипывали по рассыпанному на бетоне песку. Брючный ремень охватывал узкие бедра чуть наискось, словно к нему было подвешено что-то потяжелее сотового телефона.
Они с Анечкой миновали арку, обогнули дом и добрались до ободранной двери со стороны проспекта. Лесик потянул ручку, дверь поддалась со скрежетом ржавой пружины. Девушка вошла первой, приостановилась, но глаза быстро привыкли к полутьме. Здесь музыка слышалась значительно громче, даже в груди защекотало от ритмичных колебаний воздуха.
– Не тормози… – буркнул в самое ухо Лесик.
Впереди виднелась грязная бетонная лестница, справа вонючие туалеты, слева в полупустом баре скучал бармен. Анечка ступила на лестницу и начала подниматься, стараясь не касаться липких перил. Здесь музыка превратилась в непрерывный гул, в котором прослеживался совершенно неистовый ритм. Лесик ровно дышал в затылок.