Чтение онлайн

Кай медленно протянул к ее лицу руку и кончиками пальцев потрогал нежнейшую и легчайшую вуаль – ткань почти не ощущалась его огрубевшей кожей, словно он пытался прикоснуться к туману.

Шанель резко выдохнула, от чего едва осязаемый розовый «туман» колыхнулся, и Каю нестерпимо захотелось сорвать его, чтобы наконец-то четко увидеть лицо девушки, цвет глаз, их выражение, да мало ли… Странное притяжение влекло его к ней, разбивая вдребезги хладнокровие и рассудочность.

Кайсар чуть потянул ткань с намерением приподнять или отодвинуть, но Шанель вскинула руку, обхватила своими тоненькими пальчиками его широкое запястье, останавливая.

– Я бы на вашем месте этого не делала! – ледяным тоном предупредила Айсель.

Кай словно очнулся, неохотно выпустил вуаль из пальцев и вновь вернулся в прежнее демонстративно расслабленное положение.

– И почему же?

– Открыть моим глазам мир может только будущий муж. Прежде подарив сафин своего Дома. Это традиции, которым мы неукоснительно следуем.

– Сафин? Что это такое? – бесстрастно поинтересовался Кай.

Шанель дотронулась до ярких цветных шариков на голове.

Хм… А Кайсар-то думал, что это всего-то своеобразное украшение, из тех, что носит молодежь.

– Сафины – это знак Высокого Дома. Честь Дома, которую берегут больше жизни.

– А если девушка или мужчина не аристократ, скажем, например, иномирец? Тогда как? – едва заметно усмехнулся Кай.

– Сафины есть у каждого Дома, чем они разноцветнее, тем ниже род. И соответственно, чем меньше цветов, тем род более высокий и старый. А браки с иномирцами случаются крайне редко, на этот счет действует официальная договоренность.

– Занятно! – пробормотал Кайсар, не спуская взгляда внимательных серых глаз с Шанель.

– А какие у вас на Крамме брачные традиции? – опять вмешалась старшая леди тоном, не допускающим отказа.

Кай пожал плечами, пытаясь мысленно отыскать информацию о «присвоенном» мире, но его спас официант, который в этот момент принес девушкам еду и принял у него заказ.

Кайсар попытался вновь разговорить сестер и поинтересовался, казалось бы, безобидным и нейтральным – конечной целью их пути. И зря, потому что почувствовал подозрительные взгляды, наткнулся на глухое молчание и почти осязаемый страх. Леди Кримера быстро поели и чинно удалились, коротко попрощавшись, хотя их уход больше походил на бегство. Очень, очень все это загадочно! Похоже, они от кого-то прячутся или вообще – беглянки.

Станция военно-космического назначения «Рюш»

Свою ошибку девушки учли, и пока шли к каюте, разговаривали на родном языке.

– Шанель, я же просила тебя быть осторожной с этим мужчиной! – шепотом попеняла сестре Айсель.

– Понимаю… – вздохнула та, – но он сам… так неожиданно. Ты же видела. Я пресекла его попытку снять вуаль. Так неловко вышло…

Шанель неосознанно коснулась подбородка там, где пальцы Кая дотронулись до ее кожи – казалось, это местечко до сих пор горит. Поймав себя на том, что сократила имя мужчины, она внутренне обмерла. Ведь так обращаться к постороннему мужчине – интимно и лично – запрещено. Даже мысленно нельзя, иначе случайно может вырваться в разговоре, и тогда позор ляжет грязным пятном на репутацию не только шейтинки, но и Дома.

В каюте девушки смогли расслабиться и дать выход эмоциям.

– Шанель, я боюсь! – простонала Айсель.

Она буквально содрала с себя сафри, затем, словно обессилев, рухнула в кресло, но усмирила свой порыв и аккуратно сложила одежду на колени.

– Чего ты боишься? – настороженно спросила Шанель, снимая капюшон и поднимая вуаль.

– Всего боюсь! Двадцать четыре года я жила, ни о чем не думая. Считала, что гибель родителей – крушение всех надежд. Что после этого мне самой не захочется жить. Но дядя Корин и тетя Шей… стали мне мамой и папой. А ты и Керим – родными братом и сестрой.

– Тогда не понимаю, чего ты…

– …всего, Шанель! Как подумаю, что вокруг меня столько мужчин, в холодный пот бросает. И все так смотрят, словно женщину никогда не видели. Нас, конечно, готовили к тому, что иномирцы – другие, но действительность превзошла ожидания. Они оказались еще хуже, сестренка, как животные… Этот Кайрен фен Драм смотрел на тебя, будто съесть хотел. Прямо там! Или провести слияние… немедленно. Что бы тогда с нами было… с тобой? А? Мы беззащитные… совершенно… перед ними.

Айсель закрыла некрасиво сморщившееся лицо ладошками и зарыдала, сжавшись в комочек. Шанель не ожидала истерики от сестры. Вот только не от нее. Более слабой духом она считала себя. Ей тоже хотелось расплакаться от чувства одиночества и страха перед агрессивным окружающим миром, чужим миром, но сестра опередила. Должен же хоть кто-нибудь пожалеть ее. Шанель присела на подлокотник, обняла Айсель за вздрагивающие плечики, прижала к себе, утешая и поддерживая.

Айсель, как маленькая девочка, ткнулась лицом в колени сестры и завыла:

– Я домой хочу, к дяде и тете… Я к Кериму хочу… к Эдеризу… Я стану самой лучшей женой, только бы он никогда не оставлял меня одну.

Шанель ласково гладила медные волосы сестры, успокаивая и приговаривая:

– Я же с тобой, сестренка. Ты не одна! У нас все хорошо. Тут замечательная охрана, военные…

– Шанель, ты знаешь, что я вижу по ночам в последние дни? – Айсель приподняла с колен сестры заплаканное лицо и, посмотрев в фиалковые глаза, выпалила: – Сперму, Шанель! Мне снятся кошмары – вокруг меня реки мужского семени.

Фиалковые глаза слегка округлились от изумления, а Айсель, увидев реакцию сестры на свои признания, добавила:

– Помнишь, бабушка говорила, что мужское семя снится к удаче, прибавлению в Доме, олицетворяет все хорошее… А я просыпаюсь и несколько минут не могу очнуться от этого кошмара, мне кажется, я умираю.

– Айсель, но ведь бабушка может быть права?! Через несколько дней нас встретит Эдериз, и я уверена: со слиянием он затягивать не станет. Может, твои сны предупреждают об этом?