Чтение онлайн

– Обычный сам хлебай. У тебя и так все рыльце в медку. Давай, наливай боевым товарищам.

Делать было нечего, поэтому я плеснул по хорошему глотку Конопляного Меда прямо в раскрытые пасти Котиков. Ну, разумеется, и сам глотнул, потому что чувствовал, что без хорошей порции мне сегодня не выгрести.

У Кролика, как обычно, было полно всякого зверья. Некоторые нахрюкались сгущенкой до такой степени, что стали больше похожи на пресмыкающихся.

В углу огромной серой глыбой взгромоздился ослик Иа. Старый осел частенько сиживал в этой норе, жрал сгущенку тоннами, делая вид, что она ему помогает философски воспринимать действительность. Обычно я спокойно относился к этому козлу, но сейчас Конопляный Мед как-то резко обострил все мои чувства. Казалось, что воздух в норе просто пропитан ненавистью, а перед глазами плавало жидкое стекло. Осел долго вглядывался в меня своими заплывшими от сгущенки глазками, потом вдруг что-то сообразил и заревел на все помещение:

– Поросенок Пятачок! Давненько я тебя не видел в этом гадючнике! Что поделываешь?

Мимо его столика пропыхтел недовольный Кролик, которого безусловно покоробило слово «гадючник», но он ничего не сказал. Только негодующе блеснул очками в сторону Иа и что-то пробормотал о любителях пожрать нахалявку, а потом облить грязью хозяина по самые уши.

– Привет, Иа, – подошел я к его столику. – Как жизнь? Четко ли по-прежнему твое отражение в луже?

– Эх, поросенок Пятачок! Разве может быть нормальное отражение в этом паршивом Лесу? Каждая тварь норовит плюнуть в лужу или бросить туда «бычок». Никто не думает о чувствах и мыслях пожилого животного. Вот сижу, пью, отмечая, таким образом, свой день рождения. Между прочим, скажу по секрету, Кристофер Робин собирался подарить мне два воздушных шарика, но какая-то сволочь их сперла. Представляешь? У САМОГО Кристофера Робина! При таких нравах я не удивлюсь, если у меня завтра стырят хвост, а я ничего не замечу.

«Старый осел!», – подумал я, с ненавистью глядя на опостылевшую серую морду. Он уже полгода шантажирует Кристофера Робина тем, что почти каждый день заявляет о своем дне рождения. А у Кристофера – доброе сердце, вот он и пытается всякий раз найти какой-то подарок. Может, действительно взять шарики, натянуть этой скотине на морду, а потом утопить его в той самой грязной луже, в которую он пялится каждый день?

Все это, вероятно, слишком явно отразилось на моем лице, потому что Котики схватили меня с двух сторон и оттащили от стола старого маразматика.

– Але, Тигра, – сказал первый Котик. – Мы тут пошукали среди зверья, так о шарах никто ничего не слышал. Ну, что? Поползли отсюда или замутим небольшой цирк на льду? Если гуляем, тогда давай еще по глотку.

Мы еще треснули меда пополам со сгущенкой, и я ощутил, как с глаз внезапно спала пелена, а морды окружающих зверей превратились в хитрые и злобные хари. Ну, думаю, попер из меня Кабан Пятак. Второй Котик прищурился и сказал:

– Давай, Тигра. Покажи этим пижонам, что умеют Те, Кто Могут Заставить!

Я залез на стол, выставил вперед руку с копытцем и начал:

– Что, зверье? Хорошо вам здесь сидится? Сгущеночка в правильное горло попадает? От медка губешки не слипаются? Мерзкие и ничтожные обыватели! В то время, когда весь Лес гудит о Краже у Кристофера Робина, когда каждый зверь считает своим долгом принять участие в расследовании, вы тут размазываете слюни по столу и считаете, что шарики найдет кто-то другой. Посмотрите на себя! Во что вы превратились? Во что вы превратили Лес! В сборище тупоголовых идиотских дебильных кретинов! Что вас тревожит в этой жизни? Пожрать, попыхтеть с самкой и заснуть под дубом! Вот, что вам нужно!

Подошел к самому краю стола и, глядя прямо в эти тупые рыла, процедил:

– Животные подонки. Инкубаторские ублюдки!

В зале поднялся шум, но упругие туши Котиков за моим столом пока останавливали любые физические поползновения.

– А теперь послушайте, – заявил я, – что вам прочтет Кабан Пятак:

Дочитав эти стихи, я не сдержался и со страшной силой грянул горшком со сгущенкой прямо по мерзким ушам старого осла Иа. Дальше картинка смазалась, я помню только двух Котиков, которые с яростным весельем жонглировали Кроликом.

Очнулся я в какой-то избушке лежа на скамье со связанными руками и ногами. А за столом сидел ОН – медведь Винни-Пух, который задумчиво играл на губной гармошке «Песни Венского леса». Заметив, что я очнулся, он подошел ко мне вразвалку и сказал:

– Приветствую соратника по борьбе! Котики рассказали о Вашем выступлении у Кролика. Не скрою, я был несколько удивлен. Когда Кристофер Робин скомандовал, что мы должны будем вместе отправиться в поход на пчел, я поначалу собирался отказаться, потому что не подозревал в столь тщедушном теле подобный боевой дух. Но Котики заявили, что теперь готовы с Вами хоть в огонь, хоть в воду и даже к пчелам в улей. Поздравляю! У них мало кто может завоевать подобную характеристику.

– Спасибо на добром слове, медведь Пух. Но Вы же прекрасно понимаете, что тело – только физическая оболочка. Духом силен каждый зверь. Боевым духом! Осознанием своего места в Лесу, пониманием законов природы и правильной оценкой своей личности.

– С этим можно поспорить, – заявил Пух. – Существует масса философских понятий, которые необходимо осознать с точки зрения диалектики. Почему Вы говорите только о том, кто я? Разве не стоит задуматься над вопросом: зачем я? Почему я именно так? Вот Вы, к примеру, Пятак? Кем себя ощущаете? Кабаном Пятаком или поросенком Пятачком? Почему именно Пятак? Почему не рубль, не два, не червонец, наконец!

– Бросьте, Пух, – хладнокровно ответил я. – Мы тут можем до бесконечности рассуждать, почему нас сотворили именно таким образом. Почему у меня сплющенный нос, а не хобот, которым так удобно умываться. Почему у Вас маленький медвежий ротик, а не пасть, как у бегемота, которой было бы так удобно хлебнуть медку. Нет смысла тратить время на попытки осмыслить свою физическую сущность. Гораздо интересней обсудить вопрос, к примеру, Кошерности Птеродактиля!

Медведь очень странно посмотрел мне в глаза, потом развязал мои копытца и тихо спросил:

– Так Вы в курсе проблемы Кошерности Птеродактиля?

– Конечно, медведь Пух, – ответил я. – Разве я похож на тех тупоголовых идиотских кретинов, которые только и могут жрать сгущенку у Кролика? Разве в моих глазах не видно большой и глубокой жажды Познания? И, наконец, стал бы Кристофер Робин рекомендовать Вам вместе со мной выполнить это почетное и очень опасное задание?

– Вы правы, Пятак, – задумчиво произнес Пух. – И в знак полного доверия хочу показать Вам нечто очень важное.