Чтение онлайн

Я взял посмотреть зажигалку, затем вернул ему.

– Можно продолжать?
– спросил он.

– Лучше не надо.

– Ты просто лежи спокойно и слушай. Мне кажется, тебе будет довольно интересно.

На блюде у кровати лежал черный виноград. Я поставил блюдо себе на грудь и стал есть виноград.

– В тот самый момент, когда ты умрешь, - сказал Лэнди, - мне надо будет стоять рядом, чтобы я мог тут же вмешаться и попытаться сохранить живым твой мозг.

– Ты хочешь сказать, он останется в голове?

– Для начала да. Так надо.

– А куда бы ты его потом положил?

– Если уж тебе так хочется знать, во что-то вроде чаши.

– Ты это все серьезно говоришь?

– Ну конечно серьезно.

– Хорошо, продолжай.

– Я полагаю, тебе известно, что, когда останавливается сердце и мозг лишается свежей крови и кислорода, его ткани очень быстро отмирают. Каких-нибудь четыре-шесть минут, и все кончено. Даже через три минуты может быть нанесен определенный ущерб. Так что мне придется работать быстро, чтобы этого не случилось. Но с помощью аппарата все должно быть достаточно просто.

– Какого аппарата?

– Искусственного сердца. Мы тут хорошо приспособили аппарат, первоначально созданный Алексисом Кэррелом и Линдербергом. Он насыщает кровь кислородом, поддерживает в ней нужную температуру и выполняет ряд других необходимых мелких операций. На самом деле это все оказывается не так сложно.

– Расскажи мне, что бы ты делал в момент наступления смерти, - сказал я.
– Что бы ты сделал в первую очередь?

– Ты что-нибудь знаешь о сосудистой и венозной сети головного мозга?

– Нет.

– Тогда слушай. Это не сложно. Подача крови мозгу осуществляется из двух источников - внутренних сонных артерий и позвоночных артерий. И тех и других по две. Итого четыре артерии в целом. Это понятно?

– Да.

– А система обратной связи еще проще. Кровь оттекает лишь по двум крупным венам, внутренним яремным венам. Итак, четыре артерии идут вверх вверх по шее, разумеется, - и две вены идут вниз. Вокруг самого мозга они, естественно, разветвляются по другим сосудам, но они нас не касаются. Мы никогда их не трогаем.

– Хорошо, - сказал я.
– Представь, что я только что умер. Итак, что бы ты сделал?

– Я бы тут же рассек ткани твоей шеи и выделил бы четыре артерии, сонные и позвоночные. Затем я бы произвел перфузию, то есть ввел бы в каждую из них большую пустую иглу. Эти четыре иглы соединялись бы трубками с искусственным сердцем.

Потом, работая быстро, я бы рассек и левую и правую яремные вены и тоже присоединил бы их к аппарату сердца, чтобы круг замкнулся. Теперь включай аппарат, который уже заполнен кровью нужной группы, и все. Кровоток через твой мозг был бы восстановлен.

– И был бы я как та русская собака.

– Не думаю. Во-первых, ты обязательно потерял бы сознание, когда умер, и я полагаю, оно еще долгое время к тебе не вернулось бы - если бы тебе вообще было суждено прийти в себя. Но, находясь в сознании или нет, ты бы оказался в очень интересной ситуации, не так ли? У тебя было бы холодное мертвое тело и живой мозг.

Джон замолчал, предвкушая эту заманчивую перспективу. Его все это настолько захватило и приводило в такой восторг, что он явно отказывался верить, то я могу относиться к этому по-другому.

– Теперь мы могли бы позволить себе не спешить, - сказал он.
– И поверь, нам это было бы просто необходимо. Первое, что бы мы сделали, так это отвезли бы тебя в операционную вместе с аппаратом, конечно, который не должен ни на секунду прекращать подачу крови. Следующей нашей задачей...

– Ну ладно, - сказал я.
– Достаточно. Подробности мне не нужны.

– Еще как нужны, - сказал он.
– Важно, чтобы ты знал точно, что с тобой будет происходить все это время. Понимаешь, потом, когда ты придешь в сознание, для тебя самого будет намного лучше, если ты сможешь вспомнить с точностью, где ты и как ты там оказался. Пусть для своего собственного спокойствия, но ты должен это знать. Согласен?

Я спокойно лежал на постели, глядя на него.

– Итак, следующей задачей было бы извлечь твой мозг целым и невредимым из твоего мертвого тела. Тело бесполезно. Фактически оно уже начало разлагаться. Череп и лицо тоже нам ни к чему. И то и другое только мешает, они мне тут не нужны. Все, что мне нужно, - это твой мозг, чистый красивый мозг, живой и безупречный. Итак, когда ты окажешься у меня на столе, я возьму пилу, небольшую циркулярную пилу, и приступлю к удалению всего свода твоего черепа. Ты бы в этот момент был без сознания, так что с анестезией мне возиться не пришлось бы.

– Еще как пришлось бы, - сказал я.

– Ты б уже был холодным, это я тебе обещаю, Вильям. Не забывай, что ты умер всего несколько минут назад.

– Никому не дам отпиливать верх своего черепа без анестезии, - сказал я.

Лэнди пожал плечами.

– Мне все равно, - сказал он.
– Я с удовольствием дам тебе немного прокаина, если хочешь. Если тебя это хоть как-то порадует, я могу пропитать прокаином весь череп, всю голову от шеи и выше.

– Большое спасибо.

– Ты знаешь, - продолжал он, - иногда происходят поразительные вещи. Как раз на прошлой неделе привезли мужчину, без сознания, я рассек ему голову без всякого обезболивающего и удалил небольшой тромб. Я еще работал внутри черепа, когда он очнулся и заговорил.

"Где я?" - спросил он.

"Вы в больнице".

"Ну надо же", - сказал он.

"Скажите, - спросил я его, - вам не мешает то, что я делаю?"

"Нет, - отвечает, - совершенно. А что вы делаете?"

"Я как раз удаляю кровяной тромб из вашего мозга".

"Правда?"

"Полежите спокойно. Не шевелитесь. Я почти закончил".

"Так вот тот негодяй, из-за которого у меня такие головные боли".

Лэнди замолчал и улыбнулся, вспоминая тот эпизод.

– Это слово в слово, что он сказал, - продолжал Лэнди, - хотя на следующий день не мог даже припомнить, что с ним было. Забавная штука этот мозг.