Чтение онлайн

Но настало время, когда для большинства уже определившихся в своей направленности и специализации предприятий кадровую проблему не могли решить никакие «гоблины». Именно профессиональный уровень стал впрямую влиять на прибыль. Развивающейся новой экономике требовались подготовленные и способные к дальнейшему практическому обучению специалисты. Спрос на них стал стремительно расти. Но спрос именно на качественно подготовленных, пригодных к самостоятельной работе, а не носителей дипломов. Колоссальное количество вузов в стране продолжало штамповать профессиональные полуфабрикаты. И в то же время множество фирм постоянно объявляло о своей потребности в специалистах.

Так стремительное развитие рынка средств массовых коммуникаций требовало выпускников университетов, специалистов новых профессий и во вновь открываемые структуры брали тех, кто являлся, не имея возможности отвергнуть некачественное предложение. Спрос превысил предложение, а выбрать было не из кого. По этой причине уровень печатных изданий, теле– и радиопрограмм становился всё ниже.

Разрыв между уровнем подготовки специалистов, требующихся обществу, работодателю, и уровнем тех, кого готовили учебные заведения, становился всё больше. Это касалось всех отраслей, и СМИ в первую очередь. И в конце концов традиционные СМИ, нуждающиеся в журналистах с хорошей профессиональной подготовкой, стали уступать более примитивной, менее затратной жёлтой прессе, охотно использовавшей профессиональные полуфабрикаты, которая в свою очередь начала активно формировать свою, уже менее притязательную и интеллектуальную аудиторию, прежде всего из подрастающего поколения.

Причина подобных изменений (помимо коммерциализации учебных заведений) была ещё и в том, что в вузах либо остались старые кадровые преподаватели, не знающие, не понимающие и порой не желающие понять процессы, происходящие за стенами вуза, и продолжающие излагать неактуальные знания. Или пришли новые, обжёгшиеся на практическом бизнесе, не вписавшиеся в новые обстоятельства жизни и знающие реальную экономику, производственные отношения либо понаслышке или по давнему, ещё советскому опыту, либо по неудавшейся собственной попытке. Изменения в реальном производстве были столь стремительны, что их не могла догнать и методологическая наука. Да, собственно, и некому было её создавать, организаторы новых производственных структур трудились не покладая рук, а у преподавателей вузов не находилось времени, да и не было особого желания вникнуть в происходящие процессы и перемены. Зарубежный же опыт мало помогал в отечественных реалиях.

Единственно верным решением было использование в высшем учебном процессе практиков. Что и стали делать многие вузы.

Есть и ещё один немаловажный фактор.

Теперь уже очевидно, что динамика развития общества потребления, в которое мы все столь благополучно вляпались, повысила производственную стоимость каждой минуты нашей жизни. Праздность в студенческие годы, которая вполне допускалась и даже в какой-то мере поощрялась в обозримом прошлом (участие в общественной деятельности, занятия спортом, участие в кружках, клубах по интересам и т. п. в ущерб учебному процессу), стала материально невыгодной. Универсальность как эталон качества обучения, когда студент проходит практику после каждого курса на новом месте и в новом амплуа, экскурсионно знакомясь поочередно с разными гранями профессии, нынче абсолютно не нужна. И даже вредна. Специализация с первого же курса и параллельное вхождение в практику выбранной профессии – вот что необходимо в таком обществе. В этом случае выпускник к получению диплома приобретает необходимый минимум практических навыков и будет востребован как специалист.

Но такая ранняя и целевая специализация требует иного уровня подготовки старшеклассников. Они должны, уже поступая в вуз, чётко знать, чем будут заниматься после его окончания и быть уверенными в правильности сделанного выбора. А это возможно лишь в том случае, если ещё до поступления или на первом курсе до практики будущий специалист получит исчерпывающую информацию о профессии и утвердится в принятом решении.

Пока столь ранний профессиональный выбор делают единицы. Система среднего и высшего образования всё ещё по инерции продолжает пичкать всем, что подворачивается под руку. А практики на производстве в большинстве вузов, как и прежде, носят экскурсионно-ознакомительный характер, и поэтому ничего не дают. Основная масса студентов и к пятому курсу не уверена в правильности своего выбора специализации или даже профессии. Но и определившиеся не всегда чётко представляют, каким образом, за счёт чего будет строиться их карьера.

Есть ещё одна немаловажная проблема, которую не следует игнорировать. В гуманитарных вузах преобладает женская аудитория. И каждая студентка в своё время должна ответить на вопрос, что для неё важнее – семья или профессия. А исходя из изменений усреднённого типажа мужского пола (даёт о себе знать многолетнее воздействие женщин на подрастающих мужчин: с детсада до университета именно они воспитывают словом и примером, кстати, и дедовщина в армии в своё время возникла как нецивилизованная система перевоспитания слишком оженственных (обабленых) ребят), который становится всё более женоподобен, главенствующую роль в семье готова взять на себя именно молодая женщина [1] .

И в этом случае профессиональная карьера в подобной дилемме становится главной.

Но для того, чтобы её сделать, необходимо как можно раньше разобраться в своих способностях и склонностях.

Основная часть студенческой аудитории в карьерных устремлениях видит три направления: наука или преподавание в вузе (учёные степени в первую очередь, преподавательский опыт и должности – во вторую); специализация (цель: подняться на верхнюю ступеньку карьерной лестницы, в частности – в журналистике определяются две престижные роли – обозревателя и телеведущего); управленческие функции (должностной рост без обязательного профессионального мастерства).

Науку выбирают немногие.

Менеджмент, в силу общности понятия, нераскрытости в процессе обучения и из-за недостатка конкретной информации, кажется туманным.

Создание собственного дела, требующее сочетания всех факторов, практически никого не привлекает. Я имею в виду рядовые, не элитные вузы, где заведомо формируются управленческие притязания.

Вот эта неопределённость молодых специалистов и является одной из главных причин профессионального разочарования или несостоятельности в дальнейшем и краха карьерных мечтаний.

Немаловажный аспект в трудовой сфере – это отношения между работодателем и работником. Большинство нынешних выпускников покидает вуз с явным или скрытым комплексом недоучки и вызванной этим неуверенностью. Везёт лишь целеустремлённым, рано сделавшим выбор и приходящим в коллектив, где их уже знают. И тем не менее, даже в этом благоприятном случае работодатель, естественно, установит с ним дискриминационные отношения.

Опыт показывает, что редко кто из молодых специалистов, уже работая, может чётко объяснить, на каких условиях он участвует в производстве, какими правами обладает, каковы реальные перспективы роста, да и есть ли они вообще. Выпускник приходит с настроением доучиваться, если не переучиваться, и работодателя этот подход вполне устраивает, и он старается закрепить подобное положение.

Чем дольше будет ощущать себя учеником молодой специалист, тем выгоднее работодателю. Это позволяет ему экономить на заработной плате. Если это, конечно, не чиновничья среда, где прибыль – понятие абстрактное, но, правда, и там существуют мотивации для замораживания такой ситуации.

Как правило, редко кто из работодателей сразу же предлагает молодому специалисту заключить контракт, в котором чётко оговариваются обязанности обеих сторон. Зачастую по старинке пишутся заявления о приёме на работу и сообщается заработная плата. А далее работодатель поступает так, как считает нужным.