Шрифт:
Глава I
БОЛЬШОЙ САЛОН
Уже у входа в большой салон Сара Бэртон на какой-то момент пожалела, что пришла. Доносившиеся из-за двери звуки — возбужденные голоса, чересчур громкий смех, тоненькое позвякивание льда о бокалы с коктейлями — действовали ей на нервы. В холле она последний раз машинально оглядела себя в зеркало и увидела именно то, что хотела,— непроницаемую маску: выражение лица в меру оживленное, серые глаза смотрят спокойно, высокий лоб, чуть прикрытый темными вьющимися волосами, безмятежно гладок, на макушке — немыслимая парижская шляпка. Она решила, что защищена вполне надежно, словно все это — и затейливая шляпа, и ровный, естественный загар, и изящное черное платье — не что иное, как искусно раскрашенный камуфляж.
— Сара, дорогая моя!
Унизанной перстнями рукой Этель Чивер стиснула ее пальцы, и Сара вежливо улыбнулась в ответ.
— Я так удивилась, когда ты позвонила мне, и до того обрадовалась! Все будут в восторге. Только сегодня утром мы с Джерри говорили: когда же наконец Сара приедет!
Внезапно хозяйка дома сменила светский тон на интимную женскую воркотню и, сокрушенно покачивая стареющей головой с огромной шапкой ярко-рыжих волос, снова, на сей раз с большей теплотой, сжала Сарину руку.
— Господи, боже мой!.. Ну что сказать о несчастье с Томом? Скоро уже полгода, а я всякий раз содрогаюсь от ужаса, стоит мне об этом подумать...
Миссис Чивер снова источала светское обаяние, выработанное многолетней практикой; ее вкрадчиво-лицемерная речь струилась, словно вода из крана:
— А ты хорошо выглядишь, Сар. Как тебе нравится мой парик? Чудной, правда? Но, знаешь ли, в моем возрасте так хочется почудить. И потом он очень удобен для приемов: гости в любой момент могут меня разыскать. Ты остаешься на поздний ужин?
Вопрос был задан так неожиданно, что Сара замешкалась. А миссис Чивер все говорила и говорила:
— Пока тебя не было в Вашингтоне, я раздобыла сущее сокровище — это Пиланг, мой второй шеф-повар. Он готовит изумительные восточные блюда, все от них в восторге. Ах, да, ведь ты же сама бывала в тех краях, так что тебя поразить трудно. Как я тебе завидую: молодая, можешь разъезжать по всему свету, смотреть все, что захочешь, задавать политикам каверзные вопросы и постоянно видеть свое имя в газетах!
Едва переведя дыхание, миссис Чивер снова зачастила:
— Но все-таки мы с Джерри провели зиму изумительно. В Патагвае [1] . Там у Джерри ранчо — это что-то сказочное, ты знаешь? Мы там не были много лет. Но теперь его старый друг, генерал Сильвестре, снова у власти. Милочка, как нас принимали! Ты представить себе не можешь, как эти латиноамериканцы умеют ублажать гостей. Только одно было плохо — их климат просто ужасен для моей астмы. Все ночи напролет в груди у меня хрипело, я жила только на адреналине. Но что ж это я тебя задерживаю, ведь столько народу, наверно, захочет тебя повидать. А вот и Барби! Что-то она бледная, ты не находишь? Барби, Сара вернулась!
1
Название страны — вымышленное (прим. перев.).
Сара приветливо поздоровалась с внучкой Чиверов, высокой светловолосой девушкой лет девятнадцати, которую можно было бы назвать красивой, если бы не вялые движения и застывшее на лице выражение скуки. При виде Сары в глазах ее мелькнул огонек.
— Наконец-то хоть одно человеческое лицо! — воскликнула Барби.— Вот кого я действительно рада видеть! Где вы так чудно загорели? Давайте выберемся из толпы — по сравнению со всеми этими типами даже девицы из нашего колледжа кажутся светилами. Прошлой осенью я поклялась: больше на бабушкины приемы ни ногой, и все-таки я опять здесь...
— Барби! — со смехом прервала ее миссис Чивер.— Я прощаю тебе то, что ты грубишь моим гостям, но зачем же называть меня бабушкой! И чему их сейчас учат в колледжах? Только не хорошим манерам.— С металлической ноткой в голосе она добавила: — Что это у тебя, еще один мартини?
Девушка оглядела свой бокал так, словно только что увидела его.
— Да, Этель, совершенно верно — еще один мартини.— И, повернувшись к Саре, сказала: — Как только вы сможете, давайте где-нибудь сядем и поговорим, очень вас прошу. А то тут полным-полно старых развратников и потаскух, стоит чуть-чуть зазеваться, и обольешь коктейлем какого-нибудь там генерала, или сенатора, или собственную мамочку, или еще кого-нибудь.
И Барби отошла.
Глядя ей вслед, миссис Чивер покачала головой.
— Ох, эта девочка! У нее сейчас весенние каникулы, и она гостит у нас: не ладит с матерью. Никки тоже где-нибудь тут. Между ними такое соперничество! По-моему, это не дело, чтобы мать и дочь были в таких отношениях, как ты считаешь? Но эти современные девицы, до чего они трудные! Я никогда не знаю, что Барби скажет в следующую минуту. Сейчас она очень переживает, у нее был неудачный роман, потому она такая колючая, но вообще-то она славная девочка, ты же знаешь. И фигурка у нее прелестная, правда? Она выше матери, и бюст не такой огромный.
Насилу дождавшись паузы, Сара спросила:
— А что, Керк Норвин здесь?
— Он где-то тут. Ты хочешь с ним поговорить? Попробую его разыскать. Такая уйма народу — сегодня у нас человек двести.
Окинув взглядом большой салон, у дверей которого они стояли, Сара заметила среди гостей много смуглых военных в броских мундирах. Из сада до нее донеслась испанская мелодия — кто-то умело наигрывал на гитаре.
— Мы по-прежнему культивируем наши латиноамериканские связи,— пояснила Этель Чивер. В слово «мы» она умудрилась вложить двоякий смысл: оно должно было означать и семейство Чиверов и правительство Соединенных Штатов. Ибо миссис Чивер была твердо убеждена — пусть даже другие и не разделяли этой уверенности,— что приемы свои она устраивает в качестве неофициальной представительницы государственного департамента.
Но если знаменитые званые вечера Этель Чивер и не были, строго говоря, ценным вкладом в американскую дипломатию, все же для многих важных персон в Вашингтоне они служили приятным развлечением, а кто еще, кроме Этель, мог позволить себе закатывать такие роскошные приемы?
На сей раз она щеголяла в одном из своих знаменитых нарядов, о которых так часто писали в прессе: брюки в обтяжку из переливчатой золотой парчи обрисовывали ее стройные ноги, а длинный свободный жакет из той же материи скрадывал все, что было менее совершенного в ее фигуре. Отражая свет люстр и бра, костюм сверкал, словно начищенные доспехи.