Ужасы
Шрифт:
Сейчас я поставил на стол цветы. Когда Аделаила вернется, она услышит приятную новость.
5 часов вечера
Это ужасно. Аделаида не вернулась, не вернулась… Она не вернулась. Я обошел весь город; никто не видел ее. Я вернулся снова домой — ее там все еще не было… В саду я искал прабабушку Филоксеру, чтобы навести справки у нее, но и ее не было нигде. Я побежал в ее хижину… и нашел ее. Она была привязана к столбу.
— Наконец-то вы пришли… Наконец… Спешите, пока не поздно!
Я освободил ее, и мне стоило большого труда добиться разумных ответов от перепуганной и полусумасшедшей старухи.
— Она ушла в гонфу… мамалои… — заикалась она. — В гонфу, со своим ребенком… Меня привязали, чтобы я не сказала вам об этом…
Я побежал снова домой — захватить пистолеты. Я пишу эти строки в то время, пока седлают лошадь… Господи, что можно…
16 ноября
Я поскакал в лес.
Не помню, чтобы я думал в это время о чем-нибудь. Только одна мысль владела мною: "Надо успеть!.. Надо успеть!.."
Солнце уже зашло, когда я выехал на лужайку. Два болвана схватили мою лошадь под уздцы, но я ударил бичом по их физиономиям. Спрыгнул с коня, бросил уздечку на земляничное дерево. Я проник в гонфу, расталкивая людей направо и налево.
Не помню, что я кричал. Там, на корзине, стояла в красном сиянии мамалои. Змея обвивалась кругом голубой повязки. И, высоко подняв, она держала за шею мое дитя. Мое дитя и ее дитя… И душила его, душила его, душила его…
Я помню, что я кричал. Я выхватил браунинги из кармана и стрелял. Одному в лицо, другому в грудь. Она спрыгнула с корзины. Я подскочил к ней и вырвал ребенка. Я увидел, что он был уже мертв. И еще такой теплый, как живой…
Я стрелял во все стороны в черные тела. На меня накинулись, окружили меня, теснили, выли, кричали, лаяли. Я сорвал факел с балки и бросил его на соломенные стены. Они вспыхнули, как трут…
Я вскочил на лошадь и поскакал домой, увозя с собой моего мертвого ребенка. Я спас его: не от смерти, но от зубов черных дьяволов.
На моем письменном столе я нашел это письмо… Я не знаю, как оно сюда попало…
"Господину Ф. X.
Ты изменил Симби-Китас, и они хотят тебя убить. Но они не сделают этого, если я принесу им в жертву моего ребенка. Я так люблю его, но тебя я люблю еще больше. Поэтому я сделаю то, что от меня требует Симби-Китас. Я знаю, что ты меня прогонишь, когда узнаешь, что я сделала. И потому я приму яд, и ты уже никогда больше меня не увидишь. Но ты убедишься, как сильно я тебя люблю. Потому что теперь ты уже совсем спасен.
Я люблю тебя.
И вот моя жизнь разбита. Что остается мне теперь делать? Я ничего не знаю. Я запечатаю эти листки в конверт и отошлю. Еще некоторая работа…
А затем?
…Я тотчас же ответил на письмо. Написал на конверте дополнительно адрес агента Гамбург-Американской линии и сделал пометку: "В случае отсутствия адресата прошу возвратить". Я получил письмо обратно с пометкой: "Адресат умер".