Чтение онлайн

— Знаешь, на сколько тянет все это удовольствие — в смысле, поле? Мощение, озеленение, альпинарий, водопад, искусственные водоемы. Трава с длиной ворса два миллиметра, чтобы условия качения мяча приближались к натуральному грину…

— Даром ты время не терял. Набрался по части гольфа.

— Спортивный комментарий, по крайней мере, вести могу… Сорок пять штук «уев» здесь вбухано.

Не так уж много по московским меркам.

Операцией «Оазис» руководил Коломийцев, сотрудник ФСБ, уже три года работавший под «крышей» российского посольства в Дохе. Прибыв на арендованную посольством дачу, Олег Веденеев и Володя Пашутинский рассказали ему о последней примерке.

— Со стоянкой все в порядке, — улыбался Владимир. — Ни полиции поблизости, ни камер наблюдения. Один только джигит лет восемнадцати квитанции выписывает.

«Джигит», «пастух» — подобные определения вызывали у Веденеева кратковременную зубную боль. Сколько раз он уже сталкивался с некомпетентностью таких «деятелей», свысока поглядывающих вокруг.

— Как поступим, если машина втиснется в щель? — спросил старший.

Заранее было решено, что взятый напрокат минивэн припаркуется бок о бок с яндарбиевским внедорожником. Но водитель «Тойоты-Лэндкрузера» мог поставить машину на свободное место между двумя занятыми. Ближайшие места в соседнем ряду тоже могли занять — ведь желательно было выдержать минутную паузу и подъезжать на минивэне уже после отхода Зелимхана и его спутников от стоянки.

— В худшем варианте нас будут разделять машины две, не больше. Я беру ключи, лезу озабоченный под минивэн. Как только Олег дает добро, я уже под «Лэндкрузером», — без запинки произнес Пашутинский.

— Туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно, — задумчиво пробормотал Коломийцев.

— Именно так.

— За три года я насмотрелся, как здесь машинами пользуются. Если в Европе никто сам не заглядывает под капот, то здесь тем более.

Прямиком на СТО — своим ходом или на эвакуаторе. А уж ложиться на землю, как наши мужики привыкли… На вас моментом обратят внимание.

— Можно надеть одинаковые комбинезоны, — предложил Веденеев. — Тогда Володя будет смотреться убедительнее.

— Комбинезоны само собой, — кивнул старший.

Олег готов был поручиться, что Коломийцев даже не думал о спецодежде. Он терпеть не мог начальников, которые выискивали недостатки в работе подчиненных, а все дельные предложения принимали как само собой разумеющееся. "Успокойся, — сказал он себе. — Ты сегодня слишком раздражен.

Коломийцев не лучше и не хуже других. Просто у него есть дипломатический паспорт, а у вас с Володей обычные с визой".

— Придумаем название фирмы и нанесем по трафарету на оба комбинезона. Еще и на транспорт в придачу. Загнать в какой-нибудь тупик, взять распылитель и за минуту пустить надпись по борту. Смываемой краской, чтобы не было вопросов при возврате «колес».

«Вот это дельная мысль, — отметил Олег. — Надпись всегда отвлекает от номера. Даже если после взрыва соседство минивэна с „Лэндкрузером“ покажется кому-то подозрительным, полиция потратит день-другой на поиски мнимой фирмы».

Еще один вопрос: что потом делать с минивэном, взятым напрокат по подложным документам? Сейчас он стоит среди тысяч других машин на огромной крытой стоянке в пять наземных этажей и три подземных. Лучше всего после взрыва загнать его туда же.

Ни в коем случае не оставлять на открытой стоянке, там минивэн быстрей обнаружат, если кто-нибудь из свидетелей-зевак все-таки заметит и сообщит номера. На крытой стоянке данные машин не вбиваются в компьютер. При въезде на четвертушке разграфленной розовой бумаги проставляют от руки время и прижимают ее «дворниками» к лобовому стеклу. При выезде считают срок и выбирают чек к оплате.

— Сколько пробудете возле мечети?

«Сколько ни скажем, он обязательно скорректирует время», — подумал Олег.

— Думаю, четверть часа хватит, — прикинул Пашутинский.

Старший перевел взгляд на Веденеева.

— По пятницам наш герой молится в два раза дольше обычного. Можно еще поторчать, — ответил Олег.

По плану операции он должен был все это время оставаться на водительском месте. Пашутинский подвесит взрывное устройство к днищу «Лэндкрузера» и отправится в магазинчик, где купит хурму — большую открытую коробку. У возможных зевак, не знающих куда деть глаза, не должно возникнуть вопросов: кого ждут в минивэне эти двое, почему уехали, не дождавшись. Выход человека к магазинчику и возвращение с хурмой объяснит все сразу: приезд, ожидание и отъезд.

Хронометраж уже провели. Неспешный путь к магазинчику — три с половиной минуты. Осмотреть товар, поторговаться и расплатиться — от пяти до десяти минут. Возвращение к минивэну с полной коробкой — еще пять.

— Сколько влезает в такую коробку? — спросил старший.

— Килограмм двадцать — двадцать пять.

— С грузом человек идет быстрее, чем с пустыми руками. С пустыми руками идешь в свое удовольствие, с грузом хочется побыстрее дойти.

Веденеев оценил крепкую фигуру напарника.

Специалист-взрывотехник походил скорее на десантника. Это было еще одним минусом кандидатуры Пашутинского — минусом, почему-то не принятым во внимание в Москве. Здесь, на Аравийском полуострове, народ щупловатый, узкоплечий, здесь «шкафы» всегда бросаются в глаза.

— Для Володи двадцать кило не вес. Он может забыть о нем и по-прежнему глазеть по сторонам.

— В самом деле, — кивнул Коломийцев. — Пусть возьмет две коробки, тогда он будет выглядеть убедительнее. Дважды по две.

— Чья жена в посольстве собралась варенье варить? — недовольно осведомился Пашутинский.

Коломийцев жизнерадостно рассмеялся. От долгого пребывания в посольстве под дипломатическим прикрытием он стал похож на настоящего дипломата. Запах дорогого мужского одеколона, нежнейшая белая сорочка и отбеленные зубы, стильный галстук и перьевая авторучка с золотистым колпачком. Отутюженные брюки и черные туфли с тонкими черными шнурками, завязанными двумя совершенно одинаковыми узлами.

Веденеев сам любил аккуратность, но его аккуратность не стоила таких денег. Сейчас он по «легенде» считался водилой и просто обязан был выглядеть соответствующе. На ногах сандалии, на запястье недорогие часы на металлическом браслете. Мятые брюки, мятая майка. Володя Пашутинский выглядел примерно так же, но в отличие от напарника чувствовал себя в своей шкуре.