Чтение онлайн

Это была современная Антарктида.

Забудьте о Моусоне и Скотте и их отважных подвигах в этой первозданной пустыне и больше беспокойтесь о том, что используете слишком много скоб для степлера, или не спускаете воду в туалете, или не целуете задницу нужным людям. Социал-дарвинизм в худшем его виде.

И все, все это было причиной того, что Койлу было трудно поверить, что USAP или NSF действительно могут эффективно скрывать что-то вроде огромного инопланетного города или расу существ со звезд. "Программа" была переполнена чушью и политическими маневрами, отравлена корпоративным мошенничеством и контролировалась неуклюжей, раздутой бюрократией Микки Мауса, которая едва могла держать швы собственных штанов.

Но ты никогда не знал точно.

Койл провел около двенадцати лет на Льду – определение ветеранов-полярников – и знал, как все устроено. Или ему нравилось так думать. В основном он работал зимой, потому что команды были меньше, а удавка NSF была не такой тугой. Фрай и он зимовали вместе последние четыре года подряд: три из них на Клайм, а другой - на станции Амундсен-Скотт, которая была известна ветеринарам как "Станция Полюс" и никогда по-другому. До этого они работали на Мак-Мердо и Палмер и даже пару раз в Восточном лагере, который находился через взлетно-посадочную полосу от российского лагеря на станции Восток. Они провели много времени вместе и были довольно дружны, как братья или отец и сын. В их жилах текла одна и та же кровь. Вот откуда Койл знал, что Фрай спрашивает его, что он думает обо всей этой истории на Маунт-Хобб, даже не спрашивая его.

Не то чтобы он когда-нибудь признает это.

Фрай был представителем рабочего класса до кончиков ногтей, настоящим ужасом как для рабочих, так и для менеджеров и пробирок. Злобный сквернослов, откровенно нетерпимый к любому, кто не провел на Льду хотя бы десять лет, он никогда, никогда не признался бы, что история на Харькове его напугала, а история с Маунт-Хобб вернула это ощущение.

Никогда.

4

ФРАЙ ЗАТУШИЛ сигарету, вытащил пакет жевательного табака Red Man, засунул грубо обрезанные листья за щеку и начал жевать.

– Иногда я думаю о Харькове. Это было сумасшедшее дерьмо.

– NSF заявили, что те люди задохнулись. Газ. Как хороший маленький служащий, который с нетерпением ждет свою маленькую жирную премию за то, что был такой отзывчивой крысой в лабиринте, я должен верить тому, что говорят мне, мой друг. NSF не способны лгать.

– Хороший мальчик, Никки. Ты лижешь зад NSF, вот так. Тебя ждет успех. Это сработало со мной. Двадцать пять лет назад я мыл посуду на Мак-Мердо, а теперь посмотрите на меня. Я переехал в канализацию.

Койл улыбнулся.

– Дело в том, что я не знаю, что произошло на Харькове. Возможно, я не хочу знать больше, также как не хочу знать, что произошло на Хобб. Но, на мой взгляд, мы никогда не узнаем правды, поэтому нам лучше не подымать эту тему.

– Тебе не любопытно, Никки?

– Конечно, но я узнаю беду, когда увижу ее.

И это была беда.

Он хорошо знал это. Вся история на Харькове была мутной, и он чувствовал, что с Хобб будет то же самое. Ему ничего из этого не нравилось. Зимы были достаточно длинными и без игр воображения. Койла приглашали на станции каждый год, отчасти из-за его ледового стажа, а главным образом потому, что он был чертовски хорошим поваром, и менеджеры станций дрались за него. Но это было не потому, что он был человеком компании или подхалимом. Он критиковал NSF так же, как и все остальные, он просто делал это себе под нос, вот и все.

Ты не кусаешь руку, что тебя кормит.

– Знаешь, о чем треплется этот ушлепок Локк? Он говорит, что эта зима будет такой же, как и пять лет назад, - сказал Фрай.
– Происходит та же жуткая херня, только на этот раз все начнется раньше, говорит он. Вот что он сказал мне сегодня утром за яйцами... и чертовски вкусными яйцами, Никки. Как той зимой, когда на Харькове дерьмо полетело на вентилятор, говорит он мне. У нас там есть полевые лагеря с учёными. Это означает, что происходит что-то большое, говорит Локк. Ты знаешь, они не ставят полевые лагеря, по крайней мере зимой. Единственный раз, когда я слышал об этом, был тот год на Харькове, когда эта пробирка... Как же было его имя? Гейтс? Когда он нашел тот погребенный город.

– О, но компания утверждает, что этого тоже не произошло, Фрай. Никаких древних городов. Совсем ничего.

– А как насчет камней? Тех стоячих камней?
– спросил Фрай, поддразнивая его.

Фрай говорил о серии древних мегалитов, подобных тем, что находятся в Стоунхендже, которые были обнаружены осенью прошлого года в высокогорной долине гор Королевы Мод, примерно в пятнадцати милях к западу от исследовательской станции Маунт-Хобб. Произошло беспрецедентное таяние, обнажившее самые верхушки структур. Сначала их приняли за срезанные верхушки окаменевших деревьев. В Антарктиде и раньше обнаруживали огромные массивы окаменелых деревьев пермского периода. Но это были не деревья. Ученые на Хобб вытопили структуры изо льда и отсосали талую воду, и вот, о чудо, это была сложная серия мегалитов. В течение нескольких дней изображения этих стоячих камней, которые, очевидно, были сработаны очень ранней цивилизацией, разлетелись по всему Интернету и появились на обложках сотен журналов.

И начались дебаты.

– Они все еще спорят об этих камнях, - сказал ему Койл, - некоторые люди говорят, что это мистификация.

– Возможно, Никки, возможно.

Дэнни Шин, геолог, зимовавший на Клайм, рассказал Койлу, что хребет Королевы Мод был покрыт льдом по крайней мере двадцать миллионов лет, а скорее тридцать или сорок. Этот лед был невероятно старым. Земля под ним с тех пор не обнажалась, так что кто бы ни построил эти памятники, он сделал это задолго до того, как появились предки людей. Шин больше ничего не сказал, но ты вполне мог использовать свое воображение.

И люди использовали. Все, от инопланетных астронавтов до неизвестных суперцивилизаций. Но мегалиты еще не были детально изучены. Это должно было произойти следующим летом... а потом? Кто мог сказать?

– Этот Локк - сумасшедший сукин сын, - сказал Фрай.

Койл рассмеялся.
– Локк верит в НЛО, Атлантиду и лица на Марсе. Он сумасшедший.

– Он сказал, что эти камни - своего рода маяк. Маяк? Я говорю. Конечно, они нашли их в Бейкон-Вэлли[6]. Он не понимает. У парня нет чувства юмора. Маяк, говорит он, маяк. Я говорю, черт, что ты имеешь в виду? Маяк, типа антенны или что-то в этом роде, говорит он. Маяк для чего-то, инопланетян или подобного дерьма. Я не знаю. Парень говорит так быстро, что я иногда его не понимаю. Но он говорит, что именно это случилось с теми лаймами[7] на Хобб. Их что-то схватило и забрало на Венеру или в другие места, чтобы зондировать их задницы. Еще он говорит, что на Харькове есть команда и они снова бурят то озеро.

Койл тоже это слышал.

Творилось что-то секретное.

Харьков был советским объектом еще в шестидесятых и семидесятых годах, а затем его передали американцам, после того как они выбросили коммунизм на обочину и пытались урезать свой бюджет. Они по-прежнему управляли "Востоком" и некоторыми другими, но Харьков теперь принадлежал американцам. По крайней мере, так было до того безумного дела пять лет назад. С тех пор станция была заброшена. Теперь, возможно, она снова заработала. Но почему с наступлением зимы? Подобные вещи заставляли Койла почти поверить некоторым циркулирующим слухам.