Уик-энд Остермана
Шрифт:
– Да ну вас! Сидите там со своими компьютерами…
Эндрюс пожал плечами. Агенты-оперативники всегда чем-то недовольны.
– Значит, все трое сидят по домам, я правильно понял?
– Да, Таннеры, Тримейны и Кардоуны. Все, о ком шла речь. Первым двоим мы уже мозолили глаза. К Кардоунам заглянем через несколько минут.
– Есть что-нибудь еще?
– Пока нет.
– Как поживает супруга?
– Лилиан все поглядывает на здешние дома. По-прежнему мечтает купить что-нибудь в этом роде. Завидую Дженкинсу – он холостяк…
– На наше жалованье, Макдермотт, вряд ли что купишь.
– Я ей о том же сказал, так она предложила мне перевербоваться.
Эндрюс поморщился.
– Я слышал, там платят еще меньше.
– Не может быть… А вот и Дженкинс. Ладно, мы будем поддерживать связь.
Джозеф Кардоун вывел свой «Кадиллак» на кольцеобразную подъездную дорожку и остановился у каменных ступеней, ведущих к массивной дубовой двери. Он заглушил мотор, расправил плечи и с наслаждением потянулся, едва не задев согнутыми в локтях руками потолок автомобиля. Затем он вздохнул и повернулся назад, чтобы разбудить двух своих сыновей – шести и семи лет. Двенадцатилетняя дочь не спала. Она читала книжку комиксов.
Рядом с Кардоуном сидела его жена Бетти. Она выглянула из окна машины.
– В гостях хорошо, а дома лучше.
Кардоун рассмеялся и похлопал тяжелой ладонью по плечу жены.
– Должно быть, ты в самом деле так думаешь.
– Конечно.
– Вот-вот… Ты повторяешь эти слова всякий раз, когда мы возвращаемся сюда. Слово в слово.
– У нас чудесный дом, – улыбнулась Бетти. Кардоун распахнул заднюю дверцу автомобиля и обратился к дочери:
– Эй, принцесса! Выводи скорее братьев и помоги маме донести то, что полегче.
Затем Кардоун вынул ключ из замка зажигания и шагнул к багажнику.
– А где Луиза?
– Ее не будет до вторника. Не забывай, что мы приехали на три дня раньше. Я отпустила ее на все время нашего отпуска.
Кардоун поморщился. Мысль о том, что придется два дня довольствоваться стряпней жены, не внушала ему особого оптимизма.
– Ладно, съездим куда-нибудь поесть.
– Сегодня, во всяком случае, так и сделаем. Продукты размораживаются слишком долго.
Бетти Кардоун поднялась по ступенькам к двери, на ходу вынимая из сумочки ключ.
Джо не отреагировал на ее реплику. Он любил поесть, но терпеть не мог, когда готовила жена. Богатым наследницам с Честнат-Хилл никогда не достичь в искусстве кулинарии тех высот, что доступны любой итальянской матроне из Филадельфии.
Через час мощный кондиционер разогнал застоявшийся за две недели воздух, и в доме стало прохладно. Джо всегда следил за подобными вещами, теперь же, разбогатев и достигнув высокого положения в обществе, – с особой придирчивостью. Он вышел на крыльцо и с удовольствием окинул взглядом лужайку перед домом. Там, посреди круглого ярко-зеленого ковра, окаймленного серой полосой подъездной дорожки, росла огромная ива. Садовники тщательно ухаживали за всем этим. Ничего удивительного – он платит им баснословные деньги! Впрочем, о расходах ему теперь можно не волноваться.
Внезапно он вздрогнул. Опять! После того как он съехал с автострады, эта патрульная машина уже трижды попалась ему на глаза.
– Эй, вы! Стойте!
Двое полицейских, сидевшие на переднем сиденье, переглянулись, но скрыться не решились. Кардоун уже бежал к обочине.
– Эй!
Машина остановилась.
– Да, мистер Кардоун?
– Вы что, изменили маршрут? Или в нашем квартале что-то стряслось?
– Нет, мистер Кардоун. Просто сейчас пора отпусков, и мы немного отклонились от обычной схемы – проверяем, кто из хозяев вернулся. Мы знали, что вы должны были приехать сегодня, и решили уточнить, вы ли это в действительности. Теперь мы вычеркиваем ваш дом из списка.
Джо недоверчиво смотрел на полицейских. Он понимал, что они лгут, и полицейские почувствовали это.
– Что ж, вам надо отрабатывать свое жалованье…
– Мы стараемся, мистер Кардоун.
– Да, я вижу…
– До свидания, сэр.
И патрульная машина рванулась с места. Джо проводил ее долгим взглядом. Он не собирался выходить на работу до середины недели, но теперь передумал. Завтра утром он поедет в Нью-Йорк.
По воскресеньям, между пятью и шестью часами вечера, Таннер запирался в своем кабинете – просторной, отделанной дубовыми панелями комнате с тремя телевизионными приемниками – и смотрел три разные программы ток-шоу одновременно.
Элис знала, что это не прихоть, а его служебная обязанность – директору отдела информации телекомпании «Стандарт мьючиал» полагалось быть в курсе текущих событий. И все же Элис было не по себе, когда муж подолгу сидел в полутемной комнате и смотрел три телевизора одновременно, и она всегда ворчала по этому поводу.
Сегодня Таннер напомнил жене о том, что в следующее воскресенье приедут Берни и Лейла Остерман и ему придется отказаться от просмотра – когда они бывали у Таннеров в гостях, все дела отступали на второй план. После этого он уединился в своем кабинете, прекрасно зная, что ему предстоит увидеть.
Таннер отдавал предпочтение одной программе: вот уже несколько лет он уделял особое внимание ток-шоу Чарльза Вудворта. В течение получаса каждое воскресенье ведущий аналитик отдела новостей брал интервью у тех видных политиков или бизнесменов, чье имя было у всех на слуху.
Сегодня Чарльз Вудворт беседовал с Ральфом Эштоном, первым заместителем секретаря госдепартамента. Сам секретарь прийти не смог, поэтому послали его заместителя.
Это было роковой ошибкой госдепартамента. Простоватый и скучный Эштон пришел в политику из бизнеса. Единственным его достоинством было умение делать деньги. То, что ему доверили представлять администрацию, – огромный просчет. Разумеется, если посылавшие его не преследовали каких-то скрытых целей…
Вудворт сотрет его в порошок.
Слушая пустые, уклончивые ответы Эштона, Таннер подумал, что многие в Вашингтоне наверняка уже хватаются за трубки телефонов. Вежливый тон и приятные манеры Вудворта не могли скрыть растущую неприязнь к собеседнику. Репортерская беспристрастность таяла на глазах: скоро в голосе Вудворта зазвенит металл и Эштон будет уничтожен. По всем правилам хорошего тона, но уничтожен.
Когда приходилось видеть подобные сцены, Таннер всегда чувствовал себя неловко.