Учитель

Грейс меряла шагами холл целых пять минут, пока не нашла в себе достаточно мужества, чтобы постучать в дверь. Она сама не верила в свою трусость. В конце концов, они ведь уже...

Она притормозила ход своих мыслей, прежде чем те зашли слишком далеко - позволь она себе думать о той ночи, рассыпалась бы на куски, добавив работы уборщице.

Глубоко вздохнув, Грейс сделала шаг вперед, напомнив себе, что это он позвонил ей первым и пригласил зайти. Девушка постучала. У нее было целых пятнадцать секунд, чтобы умереть, воскреснуть и поправить маленькое темно-синее платье прежде, чем дверь открылась. Выбор пал именно на это платье потому, что оно когда-то ему понравилось.

Дверь, наконец, распахнулась и Грейс нервно улыбнулась.

– Привет, - пробормотала она, чувствуя себя идиоткой.

– Если я тебя впущу, обещаешь на этот раз меня не изнасиловать?

Смутившись, Грейс закатила глаза и поджала губы.

Она взглянула на стоящего в дверях мужчину. В джинсах и черной футболке - она раньше видела его только в костюме с галстуком - и дьявольской улыбкой, её преподаватель Закари Истон был, несомненно, самым привлекательным мужчиной из всех, которых она когда-либо видела в своей жизни.

– Ничего не обещаю, - сказала она, вдруг почувствовав себя с ним легко и непринужденно. По крайней мере, достаточно легко, чтобы в шутливом тоне обсуждать ту ночь.
– Мне нельзя верить.

– Ну да, ты же из Уэльса. Я не подпущу тебя к моим книгам. Еще украдешь согласные и засунешь их все вместе в название одного долбаного города.

Грейс усмехнулась, соглашаясь. Она выросла под Молдом (*уэльс. Yr Wyddgrug), в уэльском названии которого, гласных без увеличительного стекла не найдешь.

– А до меня дошли слухи, что вы ливерпулец, профессор Истон. Так что я не подпущу вас к столовому серебру.

Изогнув губы в полуулыбке, он скрестил руки на груди.

– Думаю, сейчас ты можешь опустить обращение "профессор", Грейс.

Шутливый тон исчез без следа, сменившись не то чтобы холодным или рассерженным, скорее в нем появилась спокойная властность.

– Хорошо... Закари?

Она не была уверена, это ли обращение он хотел услышать.

– Зак или Закари. Но только не Захария, если ты не моя бабушка.

– С утра вроде еще не была. Так ты меня впустишь? Если нет, я попрошу кресло, чтобы переночевать в холле.

– Заходи. Но я не спущу с тебя глаз, - в подтверждение своих слов он прищурил свои ярко-голубые глаза и пристально посмотрел на Грейс.
– Хочу завтра обнаружить все мои согласные на месте.

– Nid yw eich llyfrau rwyf eisiau, - ответила она. Мне нужны не книги.

– Так нечестно. Я понимаю французский и немного испанский. И, конечно, иврит. Еще идиш, а это уже слишком для моей головы. Свой валлийский оставь при себе, - поддразнил он, проведя девушку в квартиру.

– Иврит? Ты серьезно? спросила она. В отличие от французского и испанского, этого она точно не ожидала.

– Я же еврей. Брат меня вообще называет "жид".

Грейс засмеялась. Закари точно не мог относиться серьезно ни к чему, кроме литературы.

– Еврей? Никогда бы не подумала.

Это ее нисколько не смущало, просто удивило. Сколько всего она еще не знала о Закари?

– А ты не заметила?
– он подмигнул ей. Внезапно до Грейс дошел подтекст вопроса, заставив сильно покраснеть.

– Я и не смотрела, - запротестовала она. Да если бы и так, она не очень-то понимала, на что смотреть.

До прошлой пятницы она не только была девственницей, у нее даже не было парня. Да, пару поцелуев, даже легких касаний, но те мальчики, что могли к ней подступиться, казались слишком юными для нее. А сейчас она чувствовала себя неловким подростком рядом с этим красивым взрослым мужчиной.

– Не вини себя. Это не самая привлекательная часть тела из созданных Богом.

«Но в тебе все прекрасно», - подумала Грейс, осматривая квартиру и мечтая, чтобы разговор о частях тела на этом закончился.

Как и тема разговора, его квартира была совсем не тем, что она ожидала увидеть. Его кабинет в школе был тесным и забитым кучей книг, но не содержал ничего личного.

Квартира же была обставлена со вкусом. Кожаная мебель, темный ковер, покрывающий светлое дерево пола. В ней практически не было верхнего света, но везде хватало ламп. На маленькой кухне горел свет, открывая взгляду барную стойку и бокалы на ней. Закари проследовал на кухню, оставив свою гостью в прекрасно оборудованной гостиной. Что-то в этом месте беспокоило Грейс, хоть она и не могла понять, что именно.

Потом поняла, что она была совершенно не похожа на квартиры всех её друзей - с мешаниной мебели и велосипедов в прихожей, кучами грязной посуды. Квартира Закари была такой... взрослой. В эту секунду она впервые почувствовала их тринадцатилетнюю разницу в возрасте. В его кабинете в пятницу вечером они были любовниками - просто мужчиной и женщиной. Но здесь она снова почувствовала себя девочкой, а он был очень взрослым в сравнении с ней.

– Вина?
– крикнул он из кухни.

– Да, пожалуйста.

– Ты предпочитаешь красное или белое? Но, думаю, я найду в холодильнике и розовое. Мерло или шардоне?

Красное, белое, розовое... Грейс пила вино и раньше - на нескольких свадьбах, но совершенно не запомнила, какое. Да и её родители не были ценителями вина. Проведя медовый месяц во Франции, они так и не приобрели французских привычек.

– О, удиви меня, - сказала она, пытаясь казаться беззаботной, хотя ей просто не хотелось оказаться в глупом положении из-за неправильного выбора.