Газлайтер. Том 28

Я, отодвинув мешающуюся дверь, выскакиваю наружу. Металл скрипит, зацепив мне плечо, теневой доспех коротко дзинькнул. Выхожу, готовый рвать и метать.

Следом выпрыгивают и жёны в зверином облике. Шерсть дымится, когти выдвинуты, глаза горят.

В окне видно, как водитель лежит без сознания. Доспех сработал: защитился, живой, просто вырубился, даже лоб не разбил. Вернёмся к нему позже. Пока же дело за таранившими бегунами.

Сверху на них обрушиваются грозовые разряды. Ящеролюди на грифонах осыпают залпами из громобоев. Троица бегунов, которая нас атаковала, мгновенно рвётся прочь, оставляя за собой пыль и вмятую землю. Молнии сыплются мимо.

Ящеролюди не тормозят. Слетают с грифонов и несутся за бегунами. Ящероголовым самим летать привычнее, чем в седле — грифоны больше для парадного пафоса.

Проблема в том, что враг — не простой.

Эти трое легко ускользают от выстрелов сверху. Они делают резкий рывок — и уже в полукилометре. Ещё один — и выныривают с другой стороны, сзади летучего отряда. Громобои всё время бьют мимо. Ни одна вспышка не задевает бегунов.

Я прищуриваюсь, анализируя перемещения напавших.

Это не телепорты, как спринты. И не спидстеры, как Лиан. Это — техника бешеных рывков, боевое искусство огромонов. Не молниеносный бег, а сжатие и выброс силы через один-единственный шаг, который выстреливает огромона, как комету.

Огромоны вновь срываются прочь от залпов, и каждый их рывок напоминает выстрел из гигантской катапульты — движение стремительное, резкое, словно сама земля выталкивает их вперёд, взрываясь фонтанами. С такой силой они способны врезаться в форты и сносить бетонные стены, не получив при этом ни единой трещины. Их кости прочнее булыжников, а тела покрыты чёрной, плотной шерстью, по прочности не уступающей стихийным доспехам. Огромоны — настоящая раса воинов, и не зря лорды-дроу их опасаются, а Багровый Властелин волнуется за Молодильный Сад.

И вот они снова бросаются. Один, два, три — срываются с места, как торпеды, летят прямо на меня и жён.

Я реагирую в ту же долю секунды.

— Второй раз уже не выйдет, ребята, — бросаю.

Каменная стена вырастает передо мной. Глыба — толщиной в полметра.

Они врезаются в неё с рёвом и прошибают, как дряхлый деревянный забор.

Но я и не пытался их остановить. Пока они пробивали сделанную ширму и невольно замедлились, я бросил три пси-клинка. Психоудар достался каждому в мозг. Мгновенный укол телепатии.

Трое огромонов замирают на бегу. Ментальные щиты разлетаются в щепки, глаза мутнеют, стекленеют.

Теперь представители расы воинов, что хотели убить меня, — мои марионетки. И что же мне с ними делать? Ну, жалеть точно не стоит.

— Отставить огонь, — бросаю по мыслеречи Бисе и его рептилоидам, а то ещё грохнут моих языков из громобоев, а это никак не годится. Правда, три марионетки мне не нужны, разве что только их лейтенант.

— Ррр, — злится Настя, скаля волчьи клыки.

Трое — высокие, покрытые чёрной шерстью бойцы, только что влетевшие в мою машину, в моих женщин. На ступнях у них — копыта, чтобы не сбить ноги при рывках.

Бросаю:

— Ну что, напали на мой род? А теперь давайте, покажите пару рывков.

Мысленный приказ уходит мгновенно — двум из трёх огромонов.

— В противоположные стороны.

Они слушаются. Разворот, затем шаг-рывок — в разные стороны, как катапультные снаряды.

— А теперь ваш коронный рывок навстречу друг к другу.

И они срываются обратно.

БАХ.

С громким хрустом огромоны разбиваются в лепёшки. Значит, при двойном рывке их кости уже не выдерживают удара. Это занимательно.

— Познавательная казнь, мелиндо, — кивает Лакомка, тоже сделавшая урок из увиденного.

— И вполне заслуженная, — расслабляется Настя, которой вполне удовлетворилась увиденным, и её волчья жажда крови улеглась. Она отходит в сторонку и начинает умываться языком.

Ладно, теперь узнаем, что здесь происходит. Я проникаю в память третьего огромона и листаю его суровую воинскую жизнь.

Картина складывается быстро: цель — я. Это была не случайная атака. Задание у огромонов чёткое — уничтожить менталиста-человека. Приказ поступил от старших. Причина ликвидации цели до исполнителей не доведена, что, в принципе, привычно — такие вещи всегда за границей их допуска.

Значит, за мной отправили диверсионную группу. Причём именно когда я покидал замок лорда Ламара. То есть огромоны знали, что я буду на банкете. Как знали и лорды-дроу.

Хм.

Я смотрю в его пустые, мутные глаза.

— Ну что ж… — подумав, устанавливаю закладку. — Неси эти сведения лорду Химериэлю. Ему это положено такое знать.

И, не дожидаясь нового приказа, огромон срывается с места. Шаг-рывок, шаг-рывок… Бежит, как снаряд, как кувалда на лапах. Он несётся прямо к песчаному замку — прямо в ворота, где ещё мелькают кареты, отъезжают лорды.

Настя хмурится, всё ещё в зверином обличье, но голос звучит уже по-человечески, без рычащих ноток:

— Почему ты отправил его к замку Ламара, Даня?

Я сбрасываю теневой доспех и вдыхаю свежий воздух.

— Я просто отправил его предупредить губернатора, — отвечаю жене. — Пусть лорд Химериэль знает, что огромоны уже ведут диверсионные операции в Примолодье.

Смотрю вслед бегущему бойцу.

— Если он ещё этого, конечно, не в курсе.

А это вполне возможно. Но не будем винить кого-то конкретного. Ведь у меня пока нет доказательств. Потому под подозрением — все лорды-дроу и одна леди-дроу.

Замок лорда Ламара, Примолодье

Химериэль развалился в кресле, словно хозяин мира. Он выбрал одну из боковых гостиных песчаного замка — ту, что с панорамным видом на закат и резным потолком, где на лепнине танцевали сцены из древних войн. На низком столике — графин с вином, кубок, списки лордов, сложенные стопкой.

Ладони сцеплены перед грудью. На лице — удовлетворение, спокойствие хищника, прикрывшего глаза после удачной охоты.