Чтение онлайн

"Скорость один узел, - прозвучало в тишине на мостике штаба экспедиции.
– Полтора. Два! Пять!" "А нужно не менее пятнадцати, чтобы он не расстаял за эти восемь суток до Акко, - сказал Джосеф Манго, молодой решительный господин, похожий на испанского пирата времен капитана Блада; от его взгляда ежился даже дюжий канадец - капитан "Санкт-Лаврентия".
– Мы ухитрились отловить небольшой айсберг, заблудившийся, к тому же, в относительно южных широтах. Это ли не редкая удача? Так не лишайте меня конечного триумфа. Полный вперед!" "В Израиле все готово, - сказал профессор Самуэль Лукацкий, официальный автор проекта.
– Гибкие ограждения в море, насосы, трубопровод до специального экспериментального питьевого городского водопровода Хайфы." "Что пишут газеты?" "Что один айсберг - капля в море израильских потребностей. И что ты пускаешь на ветер одно из крупнейших израильских состояний..." "А ты что думаешь, Шмуэль?" "Не такая уж и капля! Нам необходимо только привезти эту воду в Израиль! 822 литра воды на человека в сутки, которые израильтяне потребляют в среднем, включает всего лишь 5-10 литров в день на питье. Остальное - на нужды сельского хозяйства, промышленности, слив, стирку и тому подобное, для чего расходуется вода другого сорта. Наши полтора миллиона тонн - это тристамиллионов пятилитровых порций, то есть вода для 800 тысяч человек на год! Всю Хайфу и Север можно год поить чистейшей водой из одного такого айсберга. Вот мы его и привезем. Пусть дегустируют." "А потом начнем продавать, - зажмурился миллионер.
– По цене не выше нынешней турецкой и всего вдвое выше нашей. Я хотел бы посмотреть на семью, которая не купит мою воду! Я, видите ли, пустил на ветер состояние моего отца... Идиоты! Я его удесятерю. Теперь владелец всех айсбергов в мире теперь я - Джозеф Манго. Каждый, кто захочет идти по моему пути, будет покупать вот такие ледяные острова, эти горы лучшей в мире воды у меня! Ну, как там скорость?" "Девять узлов. И навряд ли будет больше. Буксир работает на полную мощность." "Ты сопротивление воды движению айсберга посчитал правильно, Шмуэль?
– спросил Манго - Ты говорил, что эта штуковина такая скользкая, что сопротивления трения вообще нет. А она тормозит мне весь опыт..." "Это вихревое сопротивление, - сказал профессор.
– Айсберг имеет формувыщербленного яблока и движетсявпадиной вперед. Не совать же буксир с людьми в ущелье междуледяными скалами, уходящими на сорок метров в глубину!" "Вон они на твоей опасной глыбе в футбол играют..." "Я им поиграю! На "Геркулесе"! Кто позволил высадку людей на айсберг? Немедленно верните команду на судно..."

"Профессор, вода резко потеплела, - сказал доктор Томас Якобсон гидролог-гляциолог экспедиции.
– Возможно запредельное таяние. И волнение усилилось. Это тоже увеличивает скорость таянияберга." "Ладно, попробуем надеть на него мешок по твоей гениальной идее, Шмуэль. А то действительно привезем в Хайфу сосульку... если не самих себя только - на всеобщее осмеяние," - Манго явно одолевали мрачные предчувстивия. "Гибралтар запрашивает, - сказал радист.
– что будет, что если наш айсберграсколется в проливе. Это может создать непредсказуемые опасности для всего судоходства." "Отвечайте, что мы его одели в пленку. Если и расколется, то внутри нашего мешка. Мы привезем в Израиль не сосульку, а воду! Все полтора миллиона тонн. Хватит терять на таяние хоть литр!"

Спущенные с "Геркулеса" буксиры растянули на волнах циклопическое покрывало, сразу превратившее водную поверхность океана в блестящий серый пруд. Мешок раскрылся вверх и вниз по уникальной технологии никому здесь не известного доктора Гольфера. Не говоря, конечно, о несостоявшемся покровителе Гольфера -профессоре Лукацком, который теперь, естественно, ни с кем не делился источником "своей" оригинальной идеи. Вздыбившись, мешок стал наплывать на ледяной плавучий остров. Когда горло мешка снова сомкнулось на поверхности океана впереди айсберга, буксиры начали, прыгая на волнах заваривать мешок. Вскоре он местами прилип к ледяным бокам, а местами тяжело полоскался на ветру и в волнах. "Скорость упала, - сказали с "Геркулеса". Хотя машина работает на полную мощность." "Теперь не важно. Идем как получится. Только бы мешок не порвался. Не порвется?
– Джозеф Манго вперил свой пиратский взор в представителя фирмы пластиковых пленок.
– Если я потеряю мою воду, то тебе я не завидую..." "Пока такого не было в теплицах даже при ураганном ветре и снежном покрове. А тут пленка вдвое толще и впятеро прочнее." "Алевай..."

В Гибралтаре конвой подхватило благоприятное течение из океана. Не возникло и проблемы с толчеей судов - все обходили конвой чуть ли не за линией горизонта. Урок "Титаника" был усвоен моряками навеки. В Средиземное море берг вошел единым монолитом без заметного уменьшения в размерах. Волнения тут почти не было. Буксир пыхтел, упираясь специальным мягким кранцем в бок берга, покрытый серой пленкой. За ней уже вовсю плескалась вокруг льда драгоценная талая вода. Скорость не превышала восьми узлов. Теперь они шли вообще вне морских путей,ни одного судна на горизонте уже не было. Все говорило в пользу успеха экспедиции.

Но на траверсе Сицилии ночью вдруг завыла сирена на "Геркулесе." Манго и Лукацкий в одном белье вылетели на мостик штабного судна "Санкт-Лаврентий".Толкач поспешно отходил задним ходом, освещая прожекторами мешок, под которым словно шевелилось циклопическое живое существо. Оно с грохотом выпирало все выше вверх, туго натягивая пленку, пока не замерло в виде пика высотой в десятиэтажный дом, косо нависшего над остальной массой острова. "Что это?
– холодея спросил Манго.
– Откуда эта гадость выперла?" "Торошение, - опоздавший гляциолог зябко кутался в плащ на ночном ветру.Откололась часть берга и подплыла внутри мешка под днище острова. И подняла глыбу на себя. А поскольку она имеет длину около двухсот метров, то над водой поднялась ее десятая часть... Просто поразительно, что пленка выдержала." "Как теперь его буксировать?
– спросил капитан "Геркулеса".
– Я под таким навесом плавать не буду. А ну как рухнет на нас?" "Переходите на буксировку канатами." "Попробую... Хотя канат может запросто перетереть пленку."

От "Геркулеса" отчалил малый буксир, обогнул айсберг и завел конец вокруг мешка. Толкач осторожно двинулся вперед. Рассветное солнце осветило мешок с уродливо торчащей внутри горой с туго натянутой на нее угрожающе звенящей на ветру пленкой, продавленной к тому же буксирным канатом до соприкосновения с уродливыми нагромождениями ледяных глыб, стремительно тающими в субтропических водах. Праздничная атмосфера экспедиции сменилась унынием и предчувстивием катастрофы.

И она произошла под вечер, уже на траверсе Кипра, на подходе к Израилю. Нависшаягора вдруг полезла вверх, натягивая до предела пленку своимуже острым от таяния пиком. Люди с судов в ужасе услышали пушечный удар, и пленка с облегчением слетела с пика на жалкие остатки айсберга и далее - в море, куда и разлилась драгоценная пресная вода, своей волной достигшая "Санкт-Лаврентия". Манго оцепенел. Все было кончено. В голубых соленых волнах бились в остатках мешка блестящие чужеродные этим широтам ледяные осколки. Один из них, все еще гигантский, втрое больше буксира-толкача, поплыл прочь, поблескивая на закатном солнце и вдруг с треском лопнул, подняв брызги и пену. Осколки его, сверкая на закатном солнце, словно радостно поплыли в разные стороны...

***

"Так ему и надо, - злорадно сказал могильщик Яков Гольфер, - откладывая газету с красочным описанием фиаско миллионера.
– Не зная броду, не суйся в воду. Миллион тонн сунули в мешочек. Идиоты самоуверенные... Представляю, какая рожа была у этого Манго, когда его предприятие лопнуло!.." "Яша, он же... нам, тебе вез воду! А ты злопыхаешь. Нехорошо это, по моему, - сказала жена.
– Ты же мог предложить свой вариант..." "Так бы они меня и послушали, даже если бы и спросили совета!" "Так позвони сейчас. Сейчас послушают." "Нет уж. Пусть сами звонят. А мне пора идти хоронить евреев. Без дискриминации. Рядом сабры с олим и марокканцы с ашкеназами. Единственное место в Израиле, где евреи равны между собой... Такое чувство, что именно для этого конечного равенства нас и вывезли сюда. Так бы и сказали, собаки! А то..." "Яша, нам с тобой никто и ничего не обещал. Даже услуг Хеврат Кадиш, между прочим. Вспомни, мздоимство и беспредел на наших советских кладбищах!..." "А я что говорю? Слава Хеврат Кадиш, единственно истинной сионисткой организации в Еврейском государстве!.."

***

"Я не появлюсь в Израиле без талой воды!
– бушевал в своем салоне потный и красный Джосеф Манго.
– Мы вернемся за следующим айсбергом. Закажите и переправьте мне в Атлантику более прочный мешок. В конце концов это была просто трагическая случайность. Мы были почти у цели, когда началось торошение, а ты сам сказал, что два айсберга никогда не ведут себя одинаково... Верно?" "Верно, но всегда непредсказуемо...
– пожал плечами Самуэль Лукацкий.
– Одному дьяволу известно, что выкинет следующий айсберг. Пожалуй, его вообще нельзя возить в мешке. Масштабный эффект... Слишком большая масса." "Тогда какого дьявола, которому все известно, ты меня втравил в это гиблое дело? Ведь это ты спер, как утверждают злые языки, у какого-то оле этот изящный проект надевания мешка на айсберг? Чьим советам я поверил? Я тебе плачу огромные деньги потому, что сам в этом деле вообще ничего не понимаю, да и понимать не обязан. А теперь ты, скотина, мне говоришь, что ничего не получится со следующим бергом! Я не могу тебя отправить в тюрьму на всю оставшуюся жизнь за обман, но обложу тебя такой компенсацией за ущерб моей фирме, что ты сам будешь рад со всей своей семьей провести остаток дней в тюрьме..." "И правильно, - усмехнулся канадский капитан "Геркулеса".
– Идиотский проект, причем с риском для моей и моих ребят жизни, пока ты сам, со своей умной еврейской головой, торчал на "Санкт-Лаврентии" в полумиле от твоего чудовища. А если бы эта выпершая вверх гора не остановилась, а рухнула на "Геркулес"? Мы бы ни за что не успели отойти! Я говорил с самого начала, что надо не толкать, а тянуть его на безопасном расстоянии от берга. Загони его в бутылку, Джосеф. В святом писании сказано ясно: не воруй. А если уж украл, то хоть поделись с автором. Только я никак не пойму тебя, Джосеф. Ты же разумный человек. Тот иммигрант, которого этот тип обокрал, ведь не катапультировал на Луну. Он где-то в вашем Израиле. И я бы на твоем месте не только пленку заказывал, а прежде всего этого,истинного специалиста. А фальшивого, после того, как тот извинится прямо тут, на моем борту, я бы вышвырнул в первом же порту нафиг." "Сколько ты ему заплатил за идею, Самуэль?
– спросил Манго.- Ну? Так я и знал. Клюм." "Сколько это процентов"клюм"?
– не понял канадец.
– Что? Вообще ничего? Ну вы даете, ребята! У нас в Канаде тоже с иммигрантами не церемонятся, но хоть приличия соблюдают." "Да не крал я ничего, - прижал белые руки к пухлой груди ученый.
– Мне дали перевод статьи из русскоязычной газеты, где у этого "гения" самыйкомпетентный "русский" журналист берет интервью. А там черным по белому написано следующее, - он достал из папки перевод статьи.
– "В ходе дрейфа ледяная гора, естественно, тает. В холодной ( 0-4оС) воде с периметра ежедневно уходит в море по два метра льда, а в более теплой (4-10оС) - по три-четыре метра. Так что без изоляции средний айсберг в 20-градусной воде и при теплом воздухе живет не более восьми дней. При штормах берг тает быстрее, из-за перемешивания у его бортов и днища холодной и теплой воды. Это означает, что тащить в Израиль открытый айсберг бессмысленно - как сосульку в кармане. Поэтому принципиально задача решается так: ледяную глыбу помещают в герметичный мешок и так буксируют. Таяние не страшно - в конце концов к нашим берегам притянут гигантский мешок пресной чистой воды.Самая сложная из проблем - одеть айсберг. Мы уже представляем себе размеры горы. Учтем при этом, что она вовсе не похожа на обсосанный леденец - вполне могут быть острые выступы, пики. В процессе таяния отдельные части айсберга могут отваливаться. Значит, мешок должен быть достаточно прочным. Его прочность должны быть пропорциональна циклопической массе его содержимого. Поэтому мешок весит сотни тонн. Раскрыть его и надеть на целый остров сверху и снизу, не порвав, - техническая задача, не имевшая прецедентов..." Далее корресподент хвалит идею этого оле, которую автор проекта считает изюминкой, know how, сутью возможного патента. Поэтому, мол, журналисту остается, "преодолев соблазн, промолчать о способе, а читателю поверить ему на слово, что здесь есть что украсть." "Что ты и сделал, на мою голову!" "Так ведь патента-то не было!
– отбивался ученый ворюга.
– И я ничего поэтому не крал. Я пригласил автора, крайне грубого и вздорного субъекта, между прочим..." "И стал его раскручивать, - сказал Томас Якобсон глухо.
– Делается это очень просто, Джосеф. Чайники - народ крайне амбициозный и самолюбивый. Ты заявляешь, что его идея в принципе неосуществима. Он тут же закипает, становится в боевую стойку. И ты споришь с ним, выдвигая самые идиотские аргументы против его идеи,до тех пор, пока ее суть не становится тебе ясной до мельчайших подробностей. После этого остается объявить эту идею не новой - внедренной или там давно отвергнутой, мол, такими-то фирмами или университетами в таких-то странах. Проверить это стоит массы времени и денег, которых у иммигранта, озабоченного добычей средств к существованию нет и быть не может. После этого остается проясненную идею причесать, оформить должным образом, подставив нужное имя или перечень имен, естественно, без упоминания, от греха подальше, автора и - вы дома." "Ладно, - сказал Манго.
– Если это так просто, гениально и в общем вполне легитимно, Томас, то почему мы без воды идем обратно?" "Потому, что любой вор научной идеи не застрахован от ошибки, которую, как правило, делает, как любой творец, истинный автор. Только автор знает об идее столько, чтобы в конце концов найти ошибку. К моменту внедрения украденного проекта ворами, первоначальный вариант не имеет ни ценности, ни смысла. Так что вор в этой области рискует куда больше пострадавшего." "Отлично. Дай мне телефон этого оле, Самуэль. Платить ему будешь из своего кармана. Сколько ни попросит. Если ты мне скажешь, что не знаешь, как его найти, я тебя прикажу немедленно выбросить за борт. Только вчера, развлекаясь до катастрофы, ты пытался поймать на крючок акулу, как поймал твоего оле. Теперь либо оле сожрет научную акулу, либо акулы - себе подобного Самуэля." "Я сам действительно не знаю...
– немеющими губами едва произнес несчастный профессор.
– Но я попробую связаться с моим другом Менахимом Кацем в Иерусалиме. Сомневаюсь, чтобы этот фраер миновал хоть одну из олимовских посреднических организаций, которые Менахим курирует от своего министерства. Так что найти его..."

***

"Да, условия жизни вашей семьи оставляют желать лучшего...
– Менахим Кац брезгливо придвинул к себе стул и уселся напротив Якова Гольфера в салоне его квартиры.
– Я думаю, что вам пора изменить свою оппортунистическую позицию и попытаться найти общий язык с лучшими представителями научной общественности нашей страны." "Я за эти десять лет сделал все возможное и невозможное, чтобы условия жизни моей семьи не позволяли ожидать худшего, - ехидно заметил оппортунист от науки.
– И добился этого именно потому, что не пытался общаться с "представителями", которые предложили бы мне в лучшем случае временную работу до очередной ротации или каприза выдавателя стипендии Шапиро или Гилади. Естественно, ни один из этих представителей не посещал меня. Вы являетесь исключением только потому, что я послал подальше вашего холуя, а вы настолько во мне нуждаетесь для каких-то ваших личных целей, что согласны меня стерпеть. Откровенно говоря, и мне вовсе не по душе задерживать такого высокого гостя. Уважающий себя хозяин гостя с такой миной на мордеспускает с лестницы. Только боюсь, что вы недолго будете тут надувать щеки. Прислал вас Манго. Он нарвался на безграмотного идиота, укравшего один из вариантов возможного решения проблемы, когда я уже давно отошел от всех деталей варианта, так как признал его в корне ошибочным, учитывая масштабный эффект. Но не извещать же вашу высокую научную общественность, что она не совсем то украла? Что вам надо, Кац? Давайте без фальшивого сочувствия. Из того дерьма, что вы так самозабвенно мне тут скармливали, злорадное сочувствие - самое вонючее. Что нужно от меня Манго и его консультанту - "автору проекта" Самуэлю Лукацкому?" "Мне кажется, что вам бы лучше самому поговорить с господином Джозефом Манго. Хотите?" "Почему бы и нет?"

"Доктор Джакоб Гольфер?
– раздался в пелефоне жесткий голос миллионера, который словно говорил с уже давно запуганным служащим.
– Надеюсь, вы знаете из СМИ о нашей неудаче с вашим проектом..." "В первый раз слышу, мистер Манго, что кто-то занимается моим проектом. Вот о позорной конфузии вашего проекта кричат все газеты и телеканалы, с чем я вас и поздравляю от всей души. Вместе с вашим профессором Лукацким. Он меня тоже слышит?" "Конечно. Именно он мне показывал ваше интервью газете семилетней дваности, где вы расхваливали будто бы испытанную нами технологию." "Я просто пошутил с корресподентом. А вы поступили, как сексуально озабоченная девка: с ней пошутили, а она надулась. Теперь вы беременны позором и убытками. В ближайшие сто лет у вас никто айсберг больше не купит." "Мне нравится ваша наглость... А вы не боитесь, что я вас привлеку к суду за дезинформацию в печати... Вы где там? Алло..."