Чтение онлайн

***

Мелкий нерусский сырой снег сыпал на аллеи кладбища, где к Яше и его напарнику проиближалась густая похоронная процессия. Cнег быстро таял, превращая землю вокруг свежеприготовленных могил в вязкую оранжевую грязь. Мутная желтая вода струйками стекала в бетонные ванночки, ожидавшие своих самых постоянных в мире обитателей, а могильщики старались ванночку осушить, по крайней мере, на момент похорон. Процессия проследовала мимо, как проходила много раз в день мимо отставного доктора Гольфера все годы его пребывания на долгожданной исторической родине. Впереди с молитвенником шел в прикрытой пластиковым мешочком шляпе запорошенный белой тающей пудрой раввин, нараспев читая молитву из книги в таком же мешочке. За ним двое служащих и двое родственников катили тележку с мокрым и тоже словно уже подернутым белым тлением темным саваном. Толпа позади скользила на снегу. Люди держались друг за друга, прикрываясь разноцветными зонтами, а потому процессия имела какой-то неприлично праздничный вид. Двое-трое сразу за тележкой громко плакали, остальные рядом с ними шли понуро, но по мере удаления от усопшего люди все громче и непринужденнее переговаривались неизвестно о чем, спорили, отвечали на звонки сотовых телефонов и даже смеялись. Их было так много, что горе естественно уступило место равнодушию, чувству долга, повинности, а то и более неприглядным чувствам. Чего только не нагляделся и не наслушался здесь Яков!..

Как только бесконечная процессия скучковалась в трех десятках метров от Яши, появилась очередная тележка за таким же мокрым раввином с книгой. Те же молитвы нараспев без тени интонаций или эмоций. Тележку с безликим и безымяным пока евреем, отбывшим свой срок на Святой Земле, здесь катили четверо кладбищенских служек. Пожилая красиваяженщина в черном уткнула лицо в мокрый платок и непрерывно сотрясалась от рыданий. С двух сторон вдову поддерживали молодой высокий мужчина со сморщенным страданием лицом и худенькая девушка в плаще с капюшоном, которая сама едва держалась на ногах от горя. Мужчина прикрывал вдову большим черным зонтом. Ни сослуживцев, отбывающих привычную повинность, ни наследников, ни дальних родственников. На кладбище в центре мира появится очередное еврейское имя с переводом на русский. Очередной соискатель еврейского счастья на еврейской родине прекратил, наконец, свою безнадежную борьбу за существование и оставил маленькую одинокую семью еще более беззащитной в этом мире...

Яша снизу из могилы видел удивительно стройные ноги вдовы, ее красное сморщенное мокрое от слез и снега дрожащее лицо. Он выбрался из осушенной бетонной ванночки, когда невпопад в таком месте зазвонил мобильник во внутреннемкармане промокшей куртки. Яша вытер руку о край кашне и тихо включился в разговор, пока служки несли покойника за ноги и плечи к могиле и опускали на мокрое бетонное основание среди таких же серых грубых каменных стен, какие окружали усопшего все последние годы и будут окружать теперь навеки. "Перезвоните через четверть часа, - тихо сказал Яша.
– Я занят..." "Но это очень важно! И прежде всего для вас, именно для вас, - торопился голос в трубке.
– Я прошу несколько минут." "Беседер, но позже," отключился могильщик. Они с напарником стали прикрывать неподвижное тело в саване бетонными плитками и забрасывать их жидкой грязью, в которую превратилась земля. Желтая вода торопливо сочилась из нее и исчезала между плитками.Слышно было, как струйки стекают на саван под плитками. "Кто это тебе сюда звонит?
– тихо спросил напарник, когда они стали разравнивать зеплю, сразу покрываемую усиливающимся снегом.
– Я так всегда отключаю. От кого ты ждешь звонка?" "Вообще-то я никаких звонков не жду, аэто тем более пустой звонок. Судя по елейному голосу, какая-то реклама..." Яков не мог отвести взгляда от сбившейся в кучку маленькой семьи, только что оставившей здесь навеки своего непутевого мужа и отца. Они словно боялись вернуться одни отсюда в тот мир, где и с этим, явно никчемным, что сейчас заливался водой, было так тяжело. Но без него будет и вовсе невыносимо. Мимо них, оживленно переговариваясь, шли участники той процессии, что хоронила своего среди своих и уже безопасных чужих. Тут их и стерпеть можно... Телефон все звонил, сотрясая Якову грудь. Он огляделся, понял, что с обитателем следующей бетонной ячейки никто еще не спешит, и снова ответил в пелефон. "Доктор Гольфер?
– раздался в трубке тот же вроде бы знакомый, но непривычно сладкий голос Михаеля Бейцана.
– Это вас беспокоят из..." "Я знаю. Можете не беспокоиться." "Подождите, я вас умоляю. Вас хочет видеть доктор Менахим Кац. Мы хотим тщательно изучить ваш проект. Как быстро можно получить первую воду?"

(Воду? Какую воду? В голове у Якова вертелась только та вода, что сейчас сочилась между плитами на саван незнакомого, но почему-то бесконечно симпатичного ему покойника. И будет стекать всю ночь, весь месяц, пока вся бетонная ванночка-могила не заполнится. К весне вода испарится и наступит сушь, которая так мучила этого оле, пока он не стал покойником. Вот я и напоил очередного еврея, невесело подумал он.)

"Вы имеете в виду воду из айсбергов?" "Естественно. Когда мы ее попробуем в Израиле, если осуществим ваш проект?" "Как только ни вас, ни вашего сцикуна Каца, ни чего-либо подобного..." "Вместо того, чтобы нервничать и заниматься взаимными оскорблениями, давайте, как говорится, посмотрим в глаза фактам. Да, действительно, многие годы некоторые ученые и инженеры-репатрианты подобно вам не смогли наладить связи с организациями, занятыми водными ресурсами. На то есть множество причин, в том числе определенное недоверие к проектам... включая ваш. Но сейчас-то открылась реальная возможность плодотворного сотрудничества, которая бы не возникла без той колоссальной поддержки, которую мы получили от депутата кнессета... Именно он отворил двери, и этот факт надо встречать аплодисментами..."

(Осиротевшая семья все еще стояла там же под усиливающимся снегопадом. Дети время от времени пытались увести вдову, но та с раздражением выдергивала руку и продолжала судорожно рыдать, сгибаясь вперед, словно хотела упасть на эту грязь и остаться здесь навеки. "...не изменяла ему никогда, - услышал Яков обрывок ее крика, - И он мне... Мы с ним не расставались тридцать лет... Как же я теперь...")

"Простите, а почему этот ваш депутат Кнессета должен кому-то по своей милости оказывать поддержку или отказывать в ней, если речь идет о делах государственной важности, доктор Бейцан?
– решил отвести уже казалось бы давно задубевшую душу Яков, пораженный этой такой привычной, но чем-то невыносимой сценой.
– Это немилость депутата, а его единственнаяработа, за которую он получает зарплату из денег, которые у меня насильно отнимают в виде налогов на содержание его семьи. Если он вдруг проснулся, когда в кране нет воды, то такого депутата, как и его коллег, следовало гнать еще до того, как избрали, а теперь следует судить за бездействие, приведшее к национальной катастрофе." "Вы, - закипел все-таки Бейцан, - по давней "совковой" привычкесчитаете, что государство должно было заботиться о вас всех. Нормальный человек избавляется от этих иллюзий в течение года... Мы не закрываем глаза на то, что система медленно адаптирует специалистов и бьем во все колокола. Сколько бы мы сами ни критиковали положение, сложившееся с абсорбцией научно-технических работников из стран СНГ, следует учитывать, что ни одна страна в мире за столь короткий срок не смогла бы вдвое увеличить число ученых и инженеров в государственных и частных структурах." "Вас слушать одно удовольствие.
– зло засмеялся Гольфер.
– Прямо доклад парторга о достижениях народного хозяйства в целом и вверенного ему предприятия в частности.. Только в результате тамошних достижений в магазинах стало пусто, а в результате ваших - в кране нет воды. А лозунги, на которые вы и ваш депутат только и способны, о якобы достижениях с вашей якобы помощью напоминают мне пародию на песенку о хорошем настроении: если у вас комната одна на шестерых, вспомните, как много есть квартир хороших, их у нас гораздо больше, вспомните про них, и - улыбка, без сомненья вдруг коснется ваших глаз... Не коснулась, Бейцан. Ваша ложь еще противнее и примитивнее тамошней. Там она сочинялась профессионалами с высшим партийным образованием, а тут тупыми самоучками." "Так как мы решили?" "А решили мы так. Я пошел себе нахуй. А ты давай прямо за мной. И никуда не сворачивай, козел!.." "Инфантильный идиот..." "Демагогический ублюдок..."

В мокрой тихой мгле затрещал мотоцикл. Шаешник Мишка лихо тормознул около все еще неподвижной семьи и снял шлем. Снег радостно припудрил его космы и неопрятную обширную бороду. "Вы позволите выразить вам мое глубокое соболезнование?" - проникновенно начал он высоким простуженным голосом. Вдова с какой-то безумной надеждой подняла голову: "Вы знали Сему?" "Не имел счастья, - торопливо отмахнулся Мишка.
– Но если вам нажен недорогой и приличный памятник, то у нас..." Сын усопшего Семы взял у Мишки визитную карточку. Мотоциклист блеснул большими выпуклыми желтыми зубами в зарослях мокрой бороды и рванул с места, обдав несчастных брызгами и вонючим дымом. После него на кладбище стало еще тише. "Не пользуйтесь его услугами, прошу вас, - Яков неслышно подошел к троим под серым небом.
– Зайдите прямо у ворот в мисрад. Вам там дадут телефон достойного мастера. Верьте мне, добавил он.
– Это просто бандиты." "Все эти годы, - тихо и удивительно внятно, словно скандируя, сказала вдова, глядя в глаза Якову с невыразимой тоской, - он говорил, что слышит грохот их боевых барабанов..." "Это из "Затерянного мира"?
– вдруг вспомнил Яков.
– Индейцы на Амазонке... Если сможем - убьем..." "Вы образованный человек. Спасибо вам. Мы не станем очередной раз подставлятьсявездесущим бандитам..."

***

"А не кажется ли вам, что мы тут все словно намеренно драматизирум ситуацию. Между тем, обнаружены новые резервы высококачественной воды в прибрежных горных районах страны, достигающие ста пятидесяти кубометров," говорил с экрана министр. "Я знаю это, как и то, что вода загрязнена, сказал представитель министерства охраны окружающей среды.
– И новые, и старые источники содержат отходы от канализации и сельскохозяйственных угодий, на которых применяют азотные удобрения. Питьевая вода с высокой концентрацией этих веществ опасна для здоровья. Она - источник развития раковых и других заболеваний. К тому же, Фалестын сливает в общий колодец все свои нечистоты, загрязняя не только реки, но и подземные источники. Нам уже пришлось построить канализационный коллектор, по которому стоки арабских палестинских городов попадут на израильские очистные сооружения." "А ваши сто пятьдесят миллионов кубометров, - добавил правый лидер, - это всего лишь треть того ежегодного стока с Голан, который Израиль подарил Сирии. И никакое чудо не способно теперь направить воду с Голан в Кинерет даже если пойдут дожди. Сирийцы даже не скрывают свои намерения построить плотины и водохранилища для поворота стоков на свою территорию." "Но нам ведь не отказали в турецкой воде," - мягко возразил беспристрастный, как обычно, ведущий телеканала. "Не отказали, - проворчал министр.
– Но заломили за свою воду такую цену, которую наш бюджет просто не потянет. Все опубликованные цены на турецкую воду не имеют ничего общего с последним проектом контракта, который надо было заключать не после катастрофы, а до нее. Теперь пенять не на кого. Что же касается планов постройки сирийцами плотин, то это только планы. Привычный арабский шантаж. Никто нам пока ничего не перекрыл." "Мы так привыкли жить в мире фантазий, что реальная засуха застала нас врасплох, - сказал правый лидер.
– Да, сирийцы не перекрыли нам пока стоки. И все кричат о победе политики мира и уступок. А зачем им война за то, чего нет? В Кинерет просто ничего больше не стекает. И палестинцы сократили забор воды из общего колодца. Но только потому, что им нечем очищать ту жижу, что осталась там вместо воды. Никто и никогда не предлагает никому воду даром." "Но ее можно купить за границей!" "Сомневаюсь. Водный кризис - естественный результат роста мирового народонаселения."

"А как вам нравится этот экзотический контракт с ООН, который заключил наш миллионер Джосеф Манго?" "О праве его компании на все айсберги Атлантики и Антарктики на сто лет?
– оживился министр.
– По-моему это классический пример делового идиотизма и разбазаривания приличного родительского наследства. Начерта нам эти льды черт знает где?.. Купил бы лучше для народа воду у турок, если ему некуда девать деньги. И нам хорошо, и туркам сделали бы доброе дело - солидный еврейский вклад в их вечно скудную казну." "Не скажите, - возразил правый лидер.
– Если Манго приведет сюда айсберг, евреи получат самую чистую воду в мире. Мы можем стать единственной нацией в мире, которая пьет исключительно талую воду, образовавшуюся до начала цивилизации. Даже обитатели предгорий Тибета и Памира пользуются ледниковой водой, несколько подпорченной атмосферными осадками. А ведь именно представители этих народов отличаются завидным здоровьем и долголетием. Я видел расчеты автора проекта - профессора Самуэля Лукацкого. По пять литров на человека в сутки Манго обеспечить действительно способен! Включая все все напитки и всю потребную питьевую воду. Да, Манго не даст нам и сотой доли всех потребностей нашей страны в пресной воде, но напоить израильтян, дать им чистейшую питьевую воду он в состоянии."

"Как приятно послушать умных людей," - потянулся у телевизора когдатошний доктор наук и автор того же проекта Гольфер. "А кто такой Лукацкий? Не тот ли, что пригласил тебя на интервью и делал вид, что берет на работу после статьи о тебе в газете?" "Он самый. Все повыспросил, полтора года морочил голову, а потом затих. И вот - всплыл с моим проектом от своего имени." "Надо подать на него в суд..." "На каком основании? Он не давал никаких расписок о неразглашении обсуждаемых технологий. Беседовали себе, спорили. Да и где нам судиться с Манго! У него такие адвокаты..." "Пошли тогда спать, Яша, - сказала его верная подруга жизни Дина, зевая.
– Ну, украл кто-то твои проект Не ты первый, не ты последний. Тебе-то что за убыток? Все равно он тебе ни агоры бы не дал. Мы давно научились жить без твоих идей. Слава Богу, зарабатываем, всюду съездили, квартира, машина. У тебя квиют. Не подставляйся, не вздумай звонить им. Еще уговорят на них работать. А потом выжмут и вышвырнут, как других. Для нас сейчас самое страшное - потерять твою работу." "Ты права. Самое большое счастье в жизни, когда человек может себе сказать - завтра утром на работу... Только, если Лукацкий использует для буксировки айсберга тот способ, что мы с ним обсуждали, то я им не завидую. Я там кцат обмишурился, а потом придумал совсем другой способ, много надежнее и дешевле. Миллионы у них, видите ли! Толку от них, если не туда направлены! Без знания и умения айсберг не доставить никакими миллионами... Не то жалко, что какую-то часть состояния Манго его ворье профукает, а обидно, что хорошую идею опоганят, как обычно, когда за дело берутся дилетанты... Но ты права, женщина. Мне-то что! Пойду себе завтра к моим тихим клиентам. Самое гнусное время года. Засуха засухой, а от этого без конца тающего снега вся почва вокруг могил раскисла. Куда хуже хорошего дождя. Который день еле ноги из грязи вытаскиваю..."

***

"Начали движение, - доложил капитан буксира-толкача "Геркулес" Джосефу Манго - руководителю экспедиции, находящемуся на борту арендованного исследовательского судна "Санкт-Лаврентий".
– Винты поставлены на максимальный упор. Пока сдвига с места нет... Скорость нулевая."

Серые волны били в блестящий осклизлый бок "небольшого экспериментального" айсберга, казавшегося, тем не менее, островом в холодном штормовом океане. Со стороны один из мощнейших в мире толкачей казался лодочкой рядом с этим вместилищем полутора миллионов тонн чистейшей воды. Истинные размеры айсберга Манго смог оценить только при его облете с вертолета. Над водой громоздились уже осклизлые скалы высотой два-три этажа, но под воду уходили остальные двенадцать этажей.