Тупик
Шрифт:
Любовь? Неужели Цира все еще любила Антония?
А впрочем, пошли они все подальше! Какое ей до них дело? Может быть, она больше никогда не увидит снов о Цире? После того кошмара, когда под ногами Циры разверзлась земля и она заглянула в расплавленный огонь, прошло уже несколько ночей.
Лава. Когда она узнала о Геркулануме и женщине, которая жила и умерла там?
Но к тому времени Тревор уже сказал ей, что пепел был из Везувия. Она могла вообразить вулкан действующим. Откуда ей знать, на какие фокусы способен мозг? Эти проклятые сны о Цире окончательно лишили ее уверенности в себе. Во-первых, она сама сказала Еве, что следила за Цирой с таким любопытством и возбуждением, словно читала роман. Это было захватывающе; Джейн ждала продолжения и пыталась представить себе, что будет дальше. Но продолжения не будет. После рассказанного Тревором она бродила во мгле и старалась отыскать дорогу. Чувствовала себя пойманной, брошенной в темницу и боялась снова очутиться в этом тоннеле.
— Отстань от меня, Цира, — прошептала она. — У меня и так забот хватает. Не приходи больше.
ГЛАВА 11
У ее ног зияла огненная пропасть.
— Прыгай! — Антоний протягивал к ней руки. — Сейчас же, Цира. Я поймаю тебя.
Прыгнуть? Трещина была слишком широкой и с каждой секундой становилась все шире.
Времени не было. И выбора тоже. Она перепрыгнула трещину. Жар обжигал ее голени даже тогда, когда ступни коснулись твердой почвы.
И тут же она почувствовала, как земля осыпается под ее ногами.
Антоний одним движением дернул ее на себя.
— Поймал. — Руки Антония стиснули ее предплечья и оттащили от края.
Снова грохот.
— Нужно поскорее убраться отсюда. — Цира обернулась.
Трещина расширялась на глазах.
— Ты говорил, что знаешь дорогу, — выдохнула Цира. — Докажи это. Выведи нас отсюда.
— Ты была такой упрямой, что сказала мне это только тогда, когда увидела врата ада. — Антоний схватил ее за руку и побежал изо всех сил. — Похоже, трещина разрезает тоннель поперек. Мы не сможем вернуться, но и она не догонит нас.
— Если только свод пещеры не рухнет, когда огонь начнет пожирать другую стену.
Жар.
Лава, разливавшаяся позади, выжигала остатки воздуха, еще сохранявшиеся в тоннеле.
— Тогда лучше выбраться из этого ответвления тоннеля, пока крыша еще цела. Впереди есть ход, который выведет нас к морю.
— Или к Юлию.
— Замолчи! — Он так стиснул ее руку, что она вскрикнула. — Я веду тебя не к Юлию. Если бы я хотел твоей смерти, то взял бы деньги, которые он предлагал мне за твое лицо две недели назад.
— За мое лицо?
— Когда ты сказала ему, что уйдешь, а золото не вернешь, он попросил, чтобы я убил тебя.
— А лицо ? При чем тут мое лицо ?
— Он говорил, что заказал несколько слепков твоего прекрасного лица и не хочет, чтобы им владел кто-нибудь другой. Даже ты сама. Хотел, чтобы я убил тебя, взял нож и лишил тебя лица. Им должен был владеть он.
Ей стало дурно.
— Это безумие!
— Согласен. Поскольку мне тоже нравилось твое лицо, то я отклонил его предложение. Но это означало, что мне нужно на несколько дней покинуть Геркуланум. Было вполне возможно, что он назначит награду и за мою голову. Он знал, что я был твоим любовником. Именно поэтому он решил, что у меня будет возможность убить тебя.
— Только если бы тебе удалось прошмыгнуть мимо Доминика, — гневно сказала она. — Доминик отрезал бы тебе голову и принес ее мне на серебряном подносе!
— Именно поэтому Юлий решил прибегнуть к подкупу. Все знают, как хорошо тебя охраняют. Кстати, где Доминик ? Ему следовало быть рядом с тобой.
— Я отослала его домой, в деревню.
— Потому что не хотела, чтобы Юлий нашпиговал его стрелами. Но для того и существуют телохранители.
— Он хорошо служил мне. Я не хотела, чтобы… Я сама могу позаботиться о себе. Кажется, мы уже должны были достичь конца тоннеля.
— Он извилист. Юлий не хотел, чтобы из виллы можно было легко выбраться.
— А ты откуда знаешь, как из нее выбраться?
— Это моя работа. Я провел в этих тоннелях много ночей, когда мы были вместе. Какой смысл красть золото, не имея запасного выхода.
— Мерзавец!
— Я хотел поделиться.
— Золото мое!
— Там хватило бы для нас обоих. Я бы заслужил его. Обеспечивал бы твою безопасность и дорожил бы тобой не меньше, чем золотом.
— И я должна этому верить? О боги, что за бред…
Грохот.
Вокруг рушились скалы.
Острый камень рассек кожу Циры. Она почувствовала, что по предплечью побежала теплая струйка крови.
— Скорее! — Антоний тащил ее дальше. — Опоры тоннеля слабеют. И могут обрушиться в любой момент.
— Я и так тороплюсь. Это глупо… — Еще один камень ударил ее в щеку.
Снова боль. Кровь. Снова боль. Боль…
— Просыпайтесь. Прекратите стонать, черт побери!
Кровь…
Джейн открыла глаза.
— Кровь, — выдохнула она.
— Просыпайтесь.
— Антоний…
Нет. Она сидела на ступеньках, а над ней стоял Тревор.
Никакого Антония не было…
— Я проснулась. — Она попыталась выровнять дыхание. — Все в порядке. — Джейн выпрямилась и начала тереть глаза. — Кажется, я задремала. Сколько времени?
— Начало первого. Я увидел, что вы сидите здесь, съежившись, еще час назад, когда сменил Бартлета. Но вы так крепко спали, что жалко было будить. — Он сжал губы. — А потом вы начали хныкать. Это было чертовски странно. Такие, как вы, не хнычут. Что вам снилось?
Падающие камни, кровь, боль.
— Не помню. — Джейн выгнула затекшую спину. Наверное, она просидела в позе эмбриона несколько часов. Или нет? Сколько времени длится сон? — Все в порядке?
— Нет проблем. Охрана не дремлет. Ей только приходится напоминать, что дремать нельзя. Наш главный враг — это скука. — Он нахмурился. — Вы не должны бояться.
— Еще как должна. Я была бы идиоткой, если бы не боялась.
— Именно поэтому вам снятся кошмары?
— У каждого бывают дурные сны.