Чтение онлайн

В аптеке на Мэдисон-авеню, прежде чем войти в телефонную будку, я наменял десятицентовиков на полдоллара.

Поскольку в оранжерее Вулфа беспокоить нельзя, а я звонил уже второй раз за двадцать минут, то, едва услышав в трубке мой голос, он принялся брюзжать. Так, из принципа.

– Успокойтесь, – сказал я. – Хочу попросить вас об одолжении. Двадцать минут назад, сообщая об отсутствии прогресса, я, оказывается, ошибся. Похоже, клиента нам разочаровывать не придется. Он мертв. Убит.

– Пф!

– Нет, не «пф»! Заявляю со всей ответственностью… из телефонной будки в аптеке. Я обнаружил труп и теперь хочу попросить вас об одолжении.

– Мистер Луэнт мертв?

– Да. Но прежде мне необходимо кое-что рассказать. Не подробности, конечно. Только самое основное.

– Выкладывай.

И я выложил. Я не стал воспроизводить разговоры дословно, но описал действующих лиц и место действия, а также перечислил все события и перемещения персонажей вплоть до того момента, как распахнул дверь комнаты Луэнта. С этого места мой рассказ сделался более подробным.

– Естественно, возникает ряд вопросов, – подытожил я. – Сразу за порогом комнаты начинается узкий проход шириной четыре фута и длиной десять футов. Там практически не развернуться. Дальше помещение просторное. Труп лежал в проходе по диагонали, ногами к двери, которая в распахнутом положении почти касалась правого ботинка Луэнта. Вдоль прохода постелена ковровая дорожка. Незакрепленная. Она не сбита. Тело, разумеется, на ней. В комнате и в проходе никакого беспорядка. Все в точности так, как было, когда я заглядывал к Луэнту часом раньше.

– За исключением самого мистера Луэнта. – Голос Вулфа звучал сухо и недовольно.

– Угу. Его ударили по затылку чем-то тяжелым и очень твердым, раздробив всю нижнюю часть черепа. Предмет был сравнительно гладким, так как кожа не пробита, а лишь чуть содрана. Крови нет. Я, конечно, не судебный эксперт, но готов спорить, что удар нанесен только один и его направление – снизу вверх. Орудия убийства в проходе не оказалось…

– Под ним?

– Тоже нет. Я приподнимал тело. Нет его и на виду в комнате. Разве не напрашиваются кое-какие вопросы?

– Напрашиваются. И полицейские, несомненно, их зададут.

– Это я и имею в виду. Никто не видел, как я входил в комнату Луэнта или как покидал ее. Поэтому сейчас я мог бы спокойно вернуться домой или, лучше того, еще поспеть на свидание, если бы не одна деталь: та тысяча, которую он нам заплатил. Я провел в особняке Хака только три часа и сомневаюсь, что могу претендовать на гонорар из расчета триста тридцать три доллара тридцать три цента за час, принимая во внимание то, как обернулись события. Пусть наш клиент и не был величайшим творением природы, но явиться в дом для ведения расследования, мило поболтать, дожидаясь, пока несчастного отправят на тот свет, а затем распахнуть дверь и обнаружить труп не входит в мои представления о шедевре сыска. Мне это не по нраву. Кроме того, мне не по нраву те замечания, которые позволят себе Кремер и Стеббинс, когда я позвоню в полицию и сообщу, что кто-то укокошил клиента мистера Вулфа, стоило мне ненадолго отвернуться, поэтому не будут ли они столь любезны приехать и заняться расследованием. Вам эти замечания тоже вряд ли придутся по вкусу.

– Я их не услышу. Есть альтернатива?

– Да. Видите ли, задето мое самолюбие.

– Понимаю.

– Меня бесит, что кто-то считает, будто можно безнаказанно лишать жизни ваших клиентов практически в моем присутствии. Я хочу проучить мерзавца. Я уже предупредил миссис О’Ши, что приглашен остаться на обед. Убийца сейчас как на иголках. Он ждет, что труп вот-вот обнаружат, и если я хотя бы наполовину так хорош, как думаю, то увижу, услышу или почувствую это. По крайней мере, стоит попробовать.

– Ты уверен, за тобой все чисто?

– Абсолютно. Что же до волоса на ковре или ненароком оставленного отпечатка пальца, так я заходил в комнату раньше. Хотелось бы отметить, что если, по-вашему, как неоднократно случалось прежде, мы остались кое-что должны клиенту взамен той суммы, которую он нам заплатил, то куда проще будет сквитаться до того, как командовать парадом начнут полицейские. А труп я могу обнаружить и сам, в любой момент, как только понадобится.

– Значит, ты не вернешься домой к обеду, – проворчал он.

Я ответил «нет», повесил трубку и посидел некоторое время, приводя мысли в порядок. Вероятность того, что, перенервничав в ожидании, когда обнаружат тело, убийца как-то выдаст себя, десятикратно уменьшалась, стоило мне одним неосторожным словом или взглядом дать ему понять, что я в курсе происшедшего. Впрочем, так ли? Может, наоборот, следовало припугнуть его?

Я покинул телефонную будку, вернулся обратно к особняку Хака, позвонил у крыльца и был впущен гренадершей. Она держалась так же бесстрастно, как раньше, поэтому я заключил, что никаких сенсационных открытий в мое отсутствие не произошло. Когда я направился к лестнице, чтобы спуститься на кухню и отыскать там миссис О’Ши, кто-то произнес мое имя, я обернулся и увидел Дороти Рифф.

– Я пыталась найти вас, – сказала она.

– Я ходил звонить мистеру Вулфу. В котором часу вы возвращаетесь домой?

– Обычно около шести, но сегодня… – Она сделала неопределенный жест. – Я предупредила мистера Хака, что останусь, пока вы не закончите. – Она огляделась по сторонам. – Здесь не слишком удобно разговаривать. Давайте зайдем сюда.

Она провела меня в комнату, где мы с миссис О’Ши смотрели телевизор, а оттуда в просторный зал, в котором находился стол, накрытый на шесть персон.

– С тех пор как умерла миссис Хак, мы почти всегда едим здесь, – пояснила девушка. – Правда, я редко остаюсь на обед. Присаживайтесь. Коктейли подадут позже, наверху у мистера Хака.

Мы опустились на стулья.

– Я проработала у миссис Хак секретаршей четыре года, и, когда она умерла, мистер Хак предложил мне остаться, – продолжала Дороти Рифф. – В некоторых вещах он без меня совершенно беспомощен. Я… я хотела у вас кое-что спросить.

– Пожалуйста. Все, что угодно.

– Видите ли… мистер Хак считает, что шурин пытается его шантажировать, и тут я с ним согласна. А вы как думаете?